Книга Замуж за шейха. Ломая запреты, страница 41 – Анна Россиус

— Не драматизируй. Отец любил тебя и, видимо, любит до сих пор, мама. Тебе позволено то, за что любую другую…

— Что? Забили бы камнями? Эти чудовищные обычаи! Я не жалею, что сбежала. Жаль, что тебя от всего этого спасти так и не смогла.

Продолжать этот разговор нет ни сил, ни желания. Подхожу и целую мать в лоб.

— Отдыхай и не думай о плохом. Мне нужно заняться делами.

— Подожди, сын. Говорят, что ты берешь в жёны русскую девочку. Это правда?

— Да.

— Та самая дочка Байтмана?

— Да.

— Не ломай ей жизнь.

— Я люблю её.

— Твоя любовь – яд. Посмотри, что ты сделал с Аминой!

Ярость закипает внутри, готовая выплеснуться огненной лавой наружу.

— Ты не знаешь всего, мама. Не суди.

Разворачиваюсь и выхожу, оставляя мать в слезах. И направляюсь в комнаты жены.

Охрана выстраивается по струнке при моём появлении.

Кивком отправляю их подальше от спальни Амины, чтобы поговорить с женой без лишних свидетелей. Предвижу новую истерику.

Вряд ли в её комнате осталось что-то, что можно использовать как оружие против меня. Поворачиваю ключ и вхожу.

Девушка спит в своей постели, подтянув колени к животу. Полностью одета, будто готова в любой момент к побегу. Так и есть, в общем-то.

Подхожу и сажусь на край кровати. Как бы не был я зол на неё, не забываю ни на минуту – мы оба с ней заложники этого брака. Но я, в отличие от жены, никогда не питал иллюзий на счёт истинной любви.

Пока не встретил Глафиру.

Осторожно касаюсь узкой ладони. Сжимаю. Что ты наделала, Амина? Что должно быть у женщины в голове, чтобы решиться на такой поступок?

Она сонно ворочается. Открывает глаза.

— Ты?! – отшатывается, как от чумного. – Убирайся!

— Так больше продолжаться не может.

— Если приехал не за тем, чтобы отпустить меня, то уходи!

Встаю и подхожу к окну.

Да, незавидное положение у моей жены. На улице охранники через каждый метр, и дом напичкан ими под завязку. Он больше напоминает теперь тюрьму. И в этом не только моя вина, её тоже.

— Я никогда не отпущу тебя, ты это знаешь, – сажусь в глубокое мягкое кресло. – Разве что, на тот свет.

Встречаюсь с её взглядом. В больших карих глазах плещется страх.

Амина красива. Но я совсем ничего не чувствую к ней, как к женщине. Остались только злость, досада, сожаление о том, как всё у нас произошло.

— Изнасилуй меня, как тогда. Может, в этот раз моё сердце не выдержит, и мы станем свободны? Лучше смерть, чем такая жизнь.

Дурочка. Ходит по тонкому льду. Хочу ли я, чтобы она исчезла? Чтобы и следа её не осталось в моём доме?

Да.

— Подойди ко мне.

Она не шевельнётся.

— Подойди, сказал, – указываю на пол у своих ног.

Даю последний шанс как-то повлиять на своё будущее. Но он ей, похоже не нужен. Ей больше нравится биться в истерике и обвинять меня публично в своих бедах.

Молча встаю.

Услышав, что собираюсь уйти, Амина резко вскидывается:

— Я не могу так больше, Джасим!

Жаль мне её? Даже такую беспомощную и отчаявшуюся – нет.

— Ты могла бы с головой уйти в заботу о детях и не отсвечивать в обществе вообще. Но у нас их, как тебе известно, нет. Могла бы найти дело по душе и посвящать этому всё своё время. Но ты выбрала роль мученицы. Я предупреждал… еще раз ты меня публично опозоришь…

— И что? Что ты сделаешь со мной? Убьёшь? Один маленький несчастный случай, и нет меня!