Книга Огненные рельсы, страница 63 – Сергей Иванович Зверев

— Сначала я просто стал случайным свидетелем, как ваши ребята что-то украли и вылезли через какой-то лаз. Я тоже там прятался, иначе бы их не заметил. Ну а когда они меня увидели, пришлось объясняться.

— А они ничего и не украли, – вдруг резко сказала Соня. – Что это ты, лейтенант, какими словами бросаешься. Это с точки зрения советских законов мы, может, что-то и крали у граждан, у государства. А сейчас государства нет, кончилось оно, и мы никому ничего не должны. Украли? Нет, просто пошли и взяли то, что смогли взять. А то, что там лежит, как раз оно и украдено, если ты про законы решил вспомнить. Это тебе разговор на тот случай, если ты решил нас воспитывать и стыдить. Или еще лучше – заставить явиться с повинной.

Женщина неожиданно громко рассмеялась, откинув назад голову. Канунников слушал Соню, и ему казалось, что она переигрывает. Не такая уж она и воровка или как их там в этой среде называют. Не блатная она, может, и в тюрьме ни разу не сидела. Речь у нее вполне могла сойти за нормальную, обыденную, только некоторые словечки выдавали принадлежность к уголовной среде да стиль мышления. И то он больше походил на маску, надетую для удобства.

— Я правильно понял, что вы у них тут главная? – спокойно и вполне миролюбиво спросил Канунников.

— У них это немного по-другому называется, – подтвердила подозрения гостя Соня. – Но в целом правильно. Они меня уважают и слушаются. Они живут благодаря мне. Немцы, знаете ли, преступников тоже не жалеют. В первую очередь расстреливают евреев, цыган, коммунистов и уголовников.

— Ну, это не мое дело, как строятся ваши взаимоотношения, – улыбнулся Канунников. – Главное – как оно есть. Я пошел с вашими ребятами, потому что решил, что вы сможете мне помочь.

— Тебе? – Соня удивленно посмотрела на гостя. – Почему ты решил, что они тебе будут помогать?

— Да по той простой причине, что это наша Родина, а они чужеземцы, захватчики. Они сломали нашу жизнь, а мы хотим ее вернуть. Разве кому-то разрешено в этом мире приходить и убивать женщин, стариков, детей, сжигать города и села? Им такого права никто не давал, и мы все, для кого эта земля есть Родина, хотим сопротивляться. Кто-то хочет, а кто-то, может, и берет в руки оружие. Тем более что я хотел помощи небольшой – дать мне кров на несколько дней, чтобы я мог осмотреться в городе. А потом я сам найду себе убежище, чтобы не подводить вас.

— И ты веришь в то, что тебе будут помогать те, кого власти не жаловали и сажали в тюрьмы, кого они считали врагом?

— Во-первых, врагами воров советская власть никогда не считала, – усмехнулся Канунников. – А во-вторых, колония – это исправительное учреждение. Если хотите знать, Соня, то с врагами, с теми, кого мы считали врагами, мы тоже сражаемся иногда вместе. Я имею в виду бывших белогвардейцев, тех, кто бежал на Запад от советской власти. Некоторые из них тоже с нами вместе встали в одни ряды.

Разговор затянулся. Они проговорили с Соней больше часа, когда в подвал стали спускаться еще люди. Оказалось, что, кроме самой Сони, здесь жили еще пятеро блатных. Быстро был накрыт стол, появилась водка, хлеб и чай. Все выпили, но пьянки не было. Выпивали, закусывали, слушали Канунникова, его рассказ о том, что происходит на фронте, как там Москва и Ленинград. Люди с июня не имели вообще никаких сведений о том, что происходит в стране. А уж когда Сашка нахмурился и рассказал свою историю, в подвале воцарилось гробовое молчание.