Книга Огненные рельсы, страница 67 – Сергей Иванович Зверев

Лещенко и Бурсак входить в Ивацевичи не спешили. Весь день они наблюдали за городом в бинокли, рисовали схемы на бумаге, то стоя на высоком яру, то сидя на ветке высокого дерева. Вечером, когда стемнело, партизаны собрались в овражке неподалеку от опушки и развели костер. Нужно было подкрепиться, потому что следующий раз поесть может удастся не скоро.

— Ну, не знаю. – Сенька уминал ложкой горячую кашу с мясом прямо из железной банки. – Мест много, но мы там замерзнем, как цуцики. Зима же. Летом было бы проще.

— Проще, а зимой, скажешь, воевать не надо? Лета будем ждать?

— Ты чего? – Бурсак уставился на друга, не донеся ложки до рта.

— А того, что ты у нас инженер или нет? Придумать не смог? Да любой чердак дома, который топится печкой! Эх ты!

Сенька все же сунул ложку в рот, прожевал и с трудом сглотнул кашу, продолжая смотреть на Николая. Тот, улыбаясь, доел свою кашу, старательно ложкой выскреб дно банки и бросил ее на снег возле костра. И только потом достал из кармана сложенный в несколько раз листок бумаги и развернул ее.

— Смотри сюда, – сказал он, разглаживая бумагу на колене. – Вот станция, вот площадь перед железнодорожной станцией. Вот здесь был парк, от которого ничего не осталось, только забор в двух местах. Помнишь такой? А левее парка пять двухэтажных кирпичных домов. Там у них какой-то свой центр был. Администрация работала, государственные органы, гостиница, кажется, а еще два жилых дома.

— Ну да, пара домов совсем разрушена, – подтвердил Бурсак. – В двух домах было центральное отопление от котельной.

— Вот именно, а в трех оставшихся печное, как при строительстве при царе Горохе. И вот в этом доме, самом плохоньком, но в котором трубы постоянно дымят, мы с тобой и обоснуемся. Там и пожарная лестница снаружи, которая ведет на крышу, есть. Правда, она, как всегда и бывает, не доходит метра два до земли, но мы с тобой это дело предусмотрим. И темно там между домами, так что ночью забраться на чердак по лестнице и через слуховое окно пара пустяков! Потом уже, когда обоснуемся, проверим вариант попадания на крышу изнутри.

— Хорошее место, – согласился Бурсак, – и железнодорожная станция как на ладони, да и большая часть города тоже.

Два дня в Ивацевичах прошли недаром. Инженеры с большим удивлением узнали, что немцы не закопали трупы Пелагеи и молодого мужчины в безымянной могиле, а разрешили местным забрать и похоронить тела казненных. Правда, никто не рискнул устраивать каких-то торжественных похорон, даже надпись и памятник ставить побоялись. Просто безымянный холмик, и все. И все же на этом холмике через несколько дней стали появляться цветы. И это в декабре месяце. Правда, цветы были не полевые и не из какой-то мифической или подпольной цветочной оранжереи. Цветы были самые обычные, домашние, которые растут на подоконнике в горшках. Герань, например. А еще кто-то дважды клал на могилу срезанные метелки камыша.

Женщина, которая тайком положила на холмик камыш, жила на той же улице, на которой недавно стоял дом тетки Пелагеи. А когда Бурсак увидел, что в доме, когда топится печка, то открывают еще и окно, из которого идет дым, идея возникла сама собой.

— Печки починяем, кастрюли и самовары паяем! – призывно взывал Бурсак.