Онлайн книга «Огненные рельсы»
|
— Все, гони, Зоя, гони! – приказал командир и упал боком в сани на сено. — Что, засада? – подстегивая Орлика, спросила Зоя. — Еще какая! – с гордостью ответил за всех Игорь, вытаскивая из гнезда автомата пустой диск. – Аж ствол раскалился, в снег его нечаянно сунул, так аж зашипело! — Аж-аж! – передразнил Сорока. – Говорил я вам, что это засада, что нельзя соваться и рисковать. — А между прочим! – Максимов принял вертикальное положение и уселся в санях, посмотрев на командира. – Это была очень полезная операция. Эта часть дороги ближе всего к Ходоцам. Что после этого нападения подумают немцы или полицаи? Что наш лагерь где-то здесь, что мы крутимся вокруг этого городка и железнодорожной станции. И мы попробовали раздобыть продукты питания для себя. Немецкий штабной вездеход вывернул из-за крайней полуразрушенной хаты и выехал на дорогу. Там солдаты и пятеро полицаев запрягали лошадей в сани, сбрасывая на дорогу бесполезный груз. На одни сани уже укладывали раненых. Их было шесть человек. Четверо убитых, а партизаны снова ушли. Но как они догадались о засаде. Звериное чутье, что ли, у этих аборигенов, со злостью подумал Гайслер. — Поехали, – приказал майор водителю и опустился на сиденье. «И все-таки они пытаются подобраться к станции, – размышлял комендант. – Нужно снять побольше людей из Березовичей, из Ивацевичей и перебросить сюда, в Ходоцы. И усилить охрану строительства железнодорожного узла. Мне не простят, если партизаны сорвут строительные работы и в назначенный срок через Ходоцы не пойдут эшелоны напрямую на Оршу». Летун остановился возле заброшенного лабаза с прогнившей крышей и стал ждать, сунув в рот спичку. Мужчина в засаленном ватнике и солдатской шапке с опущенными ушами катил тележку по утоптанной дорожке и собирал в нее щепки и обломки досок для растопки печки. У старого лабаза он остановился, присел на край тележки и, достав кисет, принялся сворачивать самокрутку. — Чего надо? – не поворачивая головы, спросил мужчина и стал проводить языком по краю бумажки, склеивать самокрутку слюной. — Софья встретиться хочет. Дело есть, – негромко ответил вор. – Приходи час в три к старой водокачке. Мужчина затянулся несколько раз, а потом, увидев немецкий патруль, поднялся и покатил тачку дальше, дымя самокруткой. Летун исчез, как будто его тут и не было. «Ловкий парень, –подумал мужчина. – Такого бы к благому делу приспособить. А может, Софья Маркелова и приспособит. Она тетка ушлая, властная. У такой не забалуешь. Ишь, блатные у нее на посылках». Аким Матвеевич не был трусом. Он просто жил, понимая, что все кончено, что пришел враг и творит все, что хочет. И никого нет, кто мог бы подняться против него. Что разбита вся Красная армия, а может, и правительства уже нет. Вон, вещают те, кто переметнулся врагу пятки лизать, ходят в черных шинелях с винтовками и ведут себя как хозяева. А какие они хозяева, теперь хозяева немцы, а эти их слуги. Верно говорят, что слуга порой злее своего злого барина. И все же не верилось Акиму, что все вот так. Ведь были и праздники, и народ весь был как один на демонстрациях. И армия была сильна, и флот. И авиация. Не зря же оттуда турнули этого Колю Летуна – не получился из него летчик. Вот и мотается теперь по городу, семечки плюет, с блатными связался. А может, еще все и вернется… |