Книга Шифр, страница 80 – Изабелла Мальдонадо

— Я пообещал ему, что вы, агент Геррера, продолжите работу над делом только в качестве консультанта, – сказал Бакстон. – И больше не станете выезжать на задания.

Злость, кипевшая у Нины внутри, выплеснулась в слова:

— Так вы отстраняете меня из заботы о моем самочувствии? Или все-таки потому, что я опозорила Бюро?

С первого дня в академии новобранцам твердили: «Не подведите Бюро!» На мелкие проступки начальство закрывало глаза, но только не на урон, нанесенный репутации ФБР.

— Агент Геррера! – рассердился Бакстон. – Понимаю, вы расстроены, иначе я счел бы ваш вопрос оскорбительным.

Нина знала, что ссора со старшим агентом не сулит ничего хорошего, поэтому глубоко вдохнула и уже спокойнее продолжила:

— Сэр, мне как никогда нужна эта работа. Я должна помочь команде поймать преступника. – Она чуть не сказала «насильника», однако притворилась по-деловому беспристрастной.

Бакстон тем не менее стоял на своем:

— Свидетели, которых вы будете допрашивать, сразу вспомнят видеозапись. Вы отвлечете их от показаний. Агент – это функция, нас должны воспринимать обезличенно. Что в вашем случае невозможно.

А если обратить этот минус в свою пользу?

— У нас в команде и так полно агентов-функций. Не хватает как раз человека с историей. Того, кто контактировал с Шифром напрямую.

Уэйд кашлянул.

— Сэр, если позволите… – Дождавшись кивка, он продолжил: – Видеозапись показала, что агент Геррера поведала нам не все. Ее вины здесь нет – просто есть подробности, которые она подсознательно вытеснила из памяти. Она их обязательно восстановит, если продолжит активно участвовать в расследовании. Поэтому рекомендую не отстранять ее от дела.

Нине не очень понравилась стратегия Уэйда. Зачем он заговорил о провалах в памяти? Знал ведь, что для нее это больная тема.

— И что же я, по-вашему, вытеснила из памяти?

— К примеру, вы никогда не упоминали, что похититель называл вас брошенкой, – ответил Уэйд. – А это важная деталь.

Посмотрев запись, Нина увидела глазами Шифра события, до этого жившие в памяти в виде разрозненных обрывков. Когда кусочки мозаики встали на места, ее будто окатило волной.

Нина опустила глаза, вспомнив, как той ночью полицейский ее расспрашивал, а она, содрогаясь всем телом, пересказывала тошнотворную цепочку событий. Вот только слово, которым назвал ее похититель, она постыдилась озвучить.

Брошенка.

Позже этот фрагмент мозаики поблек – возможно, благодаря отчаянному желанию затолкать его поглубже во тьму, в бездонный колодец, где хранилось самое страшное.

— Для Шифра это не просто слово, – заметил Уэйд. – Те, кто расследовал дело одиннадцать лет назад, понятия не имели, что он так вас назвал. Как по-вашему, о чем говорит это прозвище?

— Когда мы осматривали место убийства в Вашингтоне, вы предположили, что подозреваемый знал о моем прошлом… – Нина поняла, к чему ведет коллега.

— Софию Гарсиа-Фигероа обнаружили в мусорном контейнере, – продолжил Уэйд. – Поразмыслив над фактами, я сделал логичный вывод.

А Нина оспорила этот вывод, не желая в него верить. Ведь если Шифр знал, что ее в младенчестве оставили в мусорном баке, то мог знать и другие личные сведения. А может, даже был ее близким знакомым.

Она попыталась найти другое объяснение:

— А если он просто считает девушек расходным материалом – один раз воспользовался, а затем выбросил? И поэтому называл всех брошенками – не только меня?