Книга Скелет в часах, страница 123 – Джон Диксон Карр

«Поймайте рыбку! Деревя-янную рыбку на настоя-ящий крючок из настоя-ящей воды! На каждой третьей рыбке вы найдете номер, который…»

«Видите, как просто! Бросайте деревянное кольцо, вот так, прямо на колышек!»

«Вперед, Красный Жакет! Билл, верти ручку быстрее! Полкроны на Красный Жакет!»

Вот это место.

Рядом с игрушечным ипподромом, который толпа окружила плотным кольцом, так что Мартину пришлось огибать его, словно шарику, бегущему вдоль колеса рулетки, находилось свободное пространство, с двух сторон от которого рядами располагались прилавки и киоски, создавая импровизированную аллею. В конце этой аллеи, где-то в сотне футов от Мартина, справа, виднелся «Зеркальный лабиринт». Он стоял особняком. Рядом находился еще один аттракцион – с автомобилями.

— Сбей кокос, утри всем нос! – нараспев выкрикивал коротышка, перепрыгивая с ноги на ногу в такт своим словам. – Сбей кокос, утри всем нос!

Чья-то рука взмыла, деревянный шар стукнулся о кокос, тот перевернулся в воздухе и упал.

— Отличный бросок, сэр! Сигарета ваша! Сбей кокос, утри всем нос!

Слова скачущего коротышки назойливо крутились в голове Мартина, пока он, свернув с аллеи, бежал к «Зеркальному лабиринту». Голос из репродуктора называл «Зеркальный лабиринт» главным аттракционом ярмарки.

Строение и вправду оказалось внушительным, по форме оно напоминало круг, что выглядело несколько странно для зеркального лабиринта, и было построено из практичного легкого дерева, покрытого тусклой серебристой краской. Прямо перед Мартином маячила вывеска с большими красными буквами: «ЗЕРКАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ».

Но в кассе никого не оказалось. Никто не зазывал прохожих в репродуктор. Никаких посетителей. Ни одного. Над дверью висела занавеска из черного войлока, который казался толще и тяжелее той ткани, что использовалась для изготовления половиков.

Небо над гудящей и хрустящей упаковками для сэндвичей толпой потемнело еще сильнее. Певица, чей голос напомнил Мартину леди Брейл, исполняла песню с духовым оркестром, который звучал теперь чуть тише. Мартин успел разобрать всего одну строчку, прорвавшуюся сквозь львиный рык духовых инструментов: «Холмы Ма-а-аксвеллто-о-она прекра-а-асны!»

Затем Мартин пригнулся, проник сквозь толстый, как матрас, войлок, запутался еще в одном черном занавесе, но наконец смог освободиться.

— Г. М.! – крикнул он.

Внутри круглой постройки оказалась еще одна, почти такая же большая, но прямоугольная и с черными стенами. Единственная дверь вела в широкий тускло освещенный коридор, по обе стороны которого находились начищенные до блеска зеркала.

Когда Мартин переступил порог «Зеркального лабиринта», ему показалось, что он входит в огромную бокс-камеру^[4].

— Эй! Г. М.! Вы где? – крикнул он и вошел в коридор, но его голос прозвучал глухо, безжизненно и сдавленно.

«Я знаю, это просто оптический эффект, – подумал Мартин, – но коридор кажется длинным, как в Версале. На самом деле он не особенно длинный и широкий, если я вытяну руки, то смогу коснуться зеркал. К тому же я вижу их стыки. Конечно, коридор совсем не длинный! Вот здесь – два поворота».

Мартин повернул один раз, прошел с дюжину футов и повернул снова.

— Г. М.! Не надо меня дурачить! Места здесь не так уж и много, вы слышите меня? Они знают, что вы здесь! – Он замолчал и огляделся. Сначала с любопытством, потом – с раздражением.