Книга Скелет в часах, страница 67 – Джон Диксон Карр

И хотя в сложившихся обстоятельствах это казалось весьма необычным, впоследствии Мартин вспоминал, что приснившийся ему сон был приятным, даже уютным. Он вдруг стал свидетелем любовной сцены между Бланш и Дени из рассказа Стивенсона «Дверь сира де Малетруа», а старый сир де Малетруа, который собирался утром кого-то повесить, отдаленно напоминал леди Брейл. Старый сир де Малетруа…

Осторожнее! Бух!

На этот раз Мартин проснулся оттого, что свалился с тюка, подсознательно вытянув руки, чтобы не удариться об пол. Это ощущение беспомощного падения было не из приятных. Но он сразу же очнулся, дрожа всем телом, и попытался подняться с грязного пола.

Коридор заполнил серый сумеречный свет, казавшийся таким же мрачным, как и тюрьма. За грязным стеклом высоких зарешеченных окон клубился белый туман. И снова Мартин взглянул на часы. Без двух минут четыре.

Его охватило безумное ликование, хотя он и чувствовал себя так, словно проспал всю эту ночь в бочке. Совсем скоро все закончится! Оставалось только дождаться, когда время полностью выйдет, а потом отпереть дверь.

Фонарь все еще светил в тусклых предрассветных сумерках. Так и не прочитанный томик Стивенсона лежал раскрытый на полу. Если тишину можно было бы измерить, то сейчас в тюрьме Пентикост она стояла полная, было даже еще тише, чем ночью. А Стэннард?

Мартин дождался, пока закончатся эти две минуты. Потом вытащил из кармана большой ключ и подошел к железной двери.

— Стэннард! – крикнул он.

Заслонив глаза ладонью, Мартин заглянул в зарешеченное оконце. Сквозь приоткрытую на дюйм дверь в помещение для казни виднелась слабая серая вертикальная полоска света. Очевидно, там, как и в камере смертника, имелось нечто вроде окна.

— Стэннард! – снова крикнул Мартин. – С вами все хорошо?

— Я здесь. Я… – Голос прозвучал глухо и как будто откуда-то издалека, хотя дубовая дверь и была приоткрыта. Как странно. Но какая разница?

— Время вышло! – крикнул Мартин. – Я отпираю дверь.

Так он и сделал, петли железной двери жалобно заскрипели. Мартин бросил ключ в отсек, и тот упал со звоном на пол.

— Спасибо, – сказал Мартин, – за увлекательный вечер. Вы свободны. И я тоже.

Ему совсем не хотелось возвращаться в компании Стэннарда. В таком радостном возбужденном состоянии он предпочел бы скорее общаться с пустотой. По крайней мере, не пришлось бы стесняться в выражениях, ведь его все равно никто не услышал бы. Убрав Стивенсона в карман, Мартин взял фонарь и поспешил поскорее уйти из этого места.

И снова ему показалось, что он слышит слабый голос Стэннарда, зовущий его. Впрочем, отыскать с помощью фонаря веревку, указывающую дорогу, оказалось совсем просто. Удивительно, как он не заметил ее раньше! Однако теперь, когда Мартин находился в приподнятом настроении духа, ему вдруг показалось, что эта путеводная нить хорошо вписывалась во все события прошедшей ночи.

Каждый поступок, каждое слово, прозвучавшее ночью, Мартин поначалу воспринимал как нечто естественное, даже неизбежное. Но теперь, когда перед ним стали возникать все эти образы: злые силы (возможно, воображаемые?) в камере смертника, поединок на шпагах, во время которого его едва не заколол тихий и сдержанный доктор Лорье, испачканный кровью кинжал, веревка от колокола в камере, страстный эпизод с Рут – все превратилось в какую-то чудную фантасмагорию. Содержание их небольшого разговора с Рут сейчас показалось ему совершенно незначительным и даже забавным. Он обязательно расскажет о нем Дженни.