Книга Черная королева, страница 11 – Андреас Грубер

От раздумий его отвлек звонок мобильного телефона. Дисплей высветил номер брата Курта, младше почти тремя годами, владельца клиники мануальной терапии в центре Вены и обладателя всего, чего лишен он: дома, семьи и стабильного дохода. Но у Курта были и проблемы, которым он не завидовал, – с налоговой и женой.

— Привет, Курт.

— Привет, мой Большой! – Голос Курта звучал расслабленно, и, судя по всему, он был в хорошем настроении. – Придешь сегодня к нам на ужин?

— Я только что прилетел в Прагу.

— Что ты забыл в Праге? Охотишься за шеллаковыми пластинками и биографией Кафки с автографом? У тебя уже все есть!

— Задание. – В подробности Хогарт углубляться не стал. – Как поживает жена?

— Ты любому сумеешь испортить настроение! Без понятия.

— А Татьяна?

— Как дела у этой пацанки? Вознамерилась сделать пирсинг в пупке… на ее толстом животе смотреться будет наверняка ужасно… Ой! Она тут рядом со мной, передает тебе привет.

— Спасибо.

Хогарт усмехнулся. Татьяна, семнадцатилетняя дочь Курта, совсем не толстая. Она разъезжала на ярко-синем тюнингованном мотоцикле «Априлия», дважды в неделю ходила на тренировки по боксу и играла на бас-гитаре в панк-группе «Джонни Депп». Она и сотоварищи по группе наверняка добавят к готическим татуировкам пирсинг, это лишь вопрос времени. Но, несмотря на свою эксцентричную внешность, она была невероятно умной и с первого класса круглой отличницей. Иначе Курт ни за что не спустил бы ей с рук ее выходки.

— Мы с Татьяной как раз планировали провести с тобой семейный вечер. У нас будет лазанья, а еще в конкурсе музыкальных групп она выиграла кофеварку-эспрессо, которая готовит даже ванильный капучино.

— Ужасно!

— Кроме того, сегодня по телику показывают «Третьего человека». Эй, мой Большой, «Третьего человека»!

«Большим» Курт звал его отчасти как старшего. Хотя Петер так и не обзавелся семьей и домом, но в глазах Курта он все равно был более зрелым из них двоих, и, возможно, это уже навсегда.

— Звучит заманчиво, но не выйдет. Я вернусь только через четыре дня.

— Четыре дня? Значит, пропустишь завтрашний блошиный рынок?

— Значит!

— Вместо тебя пойдет Конрад?

— Забыл ему позвонить!

— Ты уже продал мои фильмы Эдгара Уоллеса?

— Как, если я в Праге?

— Конечно, понял, работа… Татьяна хочет знать, в чем суть твоего дела. Или сейчас ты не можешь говорить? – перешел на шепот Курт. – Кто-то приставил тебе пистолет к голове?

— Речь идет о картинах маслом.

— Ты и картины? Неужели для этого дела не нашли никого другого?

До Хогарта донеслись их смешки на заднем плане.

— Народ, мне пора идти, позвоню, когда вернусь.

Он отключился.

В последний раз с братом он встречался несколько месяцев назад. Эти посиделки с Куртом и Татьяной, возможно, хоть на пару часов отвлекли бы его от работы, а прежде всего, от неотвязных мыслей о Еве. Женщины вечно заставляли его ломать голову. Теперь в той же лодке оказался и брат. С дочерью Курт ладил прекрасно, но с женой отношения не складывались. Сабина перфекционистка, неустанно стремящаяся к порядку и гармонии. Даже малейшее отклонение от нормы выводило ее из равновесия. По ее мнению, у Татьяны был трудный возраст, но на деле Сабина слишком зажата, чтобы даже начать говорить о проблемах в отношениях. Хогарт давно оставил попытки понять, что Курт нашел в Сабине. Он и сам с ней не особо ладил – слишком редко они виделись. В конце концов, ее никогда не было рядом, когда по пятницам вечером он с Куртом и Татьяной смотрел черно-белую классику на канале «Arte», слушал в комнате Татьяны демозаписи ее группы или спорил на десять евро, кто съест больше гамбургеров в «Макдоналдсе».