Книга Черная королева, страница 30 – Андреас Грубер

— Будьте благоразумны! – крикнул он ей.

Увидев пылающий ад, из которого они только что вырвались, Ивона остановилась. Хогарт распахнул входную дверь. Его обдала волна жара. Даже мостки были объяты огнем.

— Выходите! Вы – первая! – крикнул он.

Но Ивона нерешительно задержалась в прихожей. Ее взгляд блуждал.

— Где огнетушитель?

— Забудьте о нем! – сквозь треск пламени крикнул Хогарт.

Огонь перекинулся на прихожую и жадно поглощал сухое дерево. Сквозняк раздувал пламя, и оно неслось по комнате, словно смерч. Если они не выберутся сейчас же, шансов у них не будет. Дом на сваях сгорит, рухнет и погребет под собой их обоих.

— Выходите! – повторил Хогарт.

Натянув пальто на голову, Ивона пошла. За ней, защищая лицо папкой, – Хогарт. Закрыв глаза, он прорвался сквозь стену пламени. Его встретил свежий ночной воздух. Мелкий моросящий дождь освежил щеки. Он быстро перебежал мостки. Затем услышал выстрел. Даже увидел на противоположном берегу речки вспышку дульного пламени. В тот же миг пуля ударила его, словно молот. Его отбросило к деревянной стене. Папка выскользнула из руки, и он осел на землю. Ветер вырывал из папки отдельные страницы, поднимал их вверх и заставлял плясать над водой. Все вокруг Хогарта замедлилось. Огонь отступил вдаль, как и ветер, и падающие с неба листья. В него и раньше стреляли, но на этот раз все было иначе. Поскольку еще не чувствовал боли, он не понимал, куда попала пуля, знал лишь, что она застряла где-то внутри и, возможно, задела нервы или артерию. От этой мысли ему стало дурно.

Хогарт услышал сирену и, открыв глаза, увидел отражение синего света в окне машины скорой помощи. Он уставился в потолок. Над ним взад-вперед качался пакет для внутривенного вливания. Скорая помощь безрассудно мчалась по улицам. Среди рева двигателя и обрывков чешских слов, видимо означавших «пуля» и «кровопотеря», он услышал знакомый голос. Ивона!

— У вас огнестрельное ранение в плечо. Мы везем вас в университетскую больницу. Там вы будете…

Остального он не услышал, снова проваливаясь в темноту.

Хогарт провел всю ночь в больнице Буловка. Когда он очнулся от наркоза после операции, Ивоны рядом уже не было. Врач дал ему упаковку мундидола, одного из самых сильных обезболивающих, имевшихся в больнице, и на ломаном немецком объяснил, что из его плеча извлекли пулю. Пуля малого калибра едва не задела плечевой сустав, ранив лишь мягкие ткани, не повредив ни кость, ни связки. Более того, крови он потерял немного, поскольку Ивона еще до приезда скорой помощи остановила кровотечение давящей повязкой.

Хогарт отломил две пилюли от фольгированной упаковки и проглотил их. Вскоре таблетки, похожие на морфий, избавили от боли. Пока он подписывал дюжину бумаг, включая разрешение на досрочную выписку из больницы, его лечащий врач, весьма взволнованный, разговаривал по телефону в глубине сестринской. Из разговора Хогарт уловил лишь одно слово: «полиция». Ему нужно было как можно скорее отсюда убраться.

Заплатив почти 2300 евро по кредитной карте, из которых он, несмотря на наличие международной медицинской страховки, ему вернется лишь часть, он был выписан из больницы на рассвете. С левой рукой на перевязи и упаковкой таблеток в другой руке, он стоял под моросящим дождем на улице, глядя в небо. Внезапно он почувствовал, что перенесся в странный, холодный мир. Даже серые тучи давили на него. В голове проносились тысячи мыслей. Сначала нужно снять обугленную, в пятнах запекшейся крови одежду, а затем срочно принять горячий душ. Если повезет, он найдет химчистку для пальто, где избавится от запаха дыма, въевшегося в ткань, словно болезнь. Об утренней пробежке по Старе Месту пока можно забыть – боль в плече была невыносимой. В то же время он понимал, что без упражнений, растяжки и насыщения тканей организма кислородом вскоре вернутся проблемы с позвоночником и связанные с ними мигрени.