Книга Покаяние, страница 160 – Кристин Коваль

— Я просто хочу, чтобы все закончилось. Я виновна.

Энджи удивленно посмотрела на дочь.

— Ты все вспомнила?

— Это ведь я звонила в службу спасения, и на пистолете мои отпечатки.

— Но ты вспомнила?

— Мне скоро четырнадцать, я практически взрослая. Я сама принимаю решения. Мой брат мертв, и я заслуживаю электрического стула.

— Кто это тебе сказал? – спросил Дэвид. Голос у него нервный и резкий, и он смотрит на Джулиана, а затем снова на Нору. – Такого варианта вообще не было.

— Я просто знаю.

— Твой отец прав. Такого варианта не было, – сказал Джулиан. – Такого не заслуживает никто. Никто. А ты… Нора, ты – больше чем твой самый худший поступок. – Джулиан повторил слова Маюми: поверила ли им Нора? Он подумал о том, что причинил Диане и что Энджи причинила ему. Верит ли этим словам он сам?

— Я согласна, – сказала Нора, не глядя на родителей. Она смотрела только на Джулиана и была похожа на ребенка, который смиряется с тем, что ему запрещают гулять, а не на подсудимую, которая соглашается признать вину.

Сложно представить, что сейчас творится у нее в голове, понимает ли она, о чем ее просят, слушает ли она или мысленно где-то витает, вспоминая брата или события той ночи, которых, по ее словам, она не помнит. Она осталась для Джулиана такой же загадкой, как и тогда, когда он с ней познакомился. Он перебарывает желание обернуться и посмотреть на реакцию Энджи и сосредоточивается на следующих вопросах.

— Адвокат разъяснил вам, каковы будут последствия в случае признания вины?

— Есть ли фактические основания для заявления о признании вины?

Услышав этот вопрос, Нора слегка горбится, но отвечает тем же чистым тихим голосом. Да, да. Она кашляет в сгиб локтя, и Джулиан похлопывает ее по спине, а затем протягивает ей стакан воды – все это время щелкает камера. Видеокамеру, скорее всего, включили с самого начала, и Джулиан гадает, покажут ли это в сегодняшнем выпуске местных новостей. Хотелось бы надеяться, что национальным СМИ этот сюжет приелся, и на этот раз они его проигнорируют.

Задав все вопросы, Гил оборачивается к судье.

— Ваша честь, я рекомендую суду одобрить согласованное мной и мистером Дюмоном заявление о признании вины.

Судья кивает.

— Прежде чем суд его одобрит, желают ли потерпевшие сделать заявление?

— Нет, ваша честь, – говорит Гил.

— Суд приговаривает Нору Шихан к пятнадцати годам в государственном пенитенциарном учреждении, – говорит судья. – Однако до достижения двадцати одного года она будет отбывать срок в воспитательной колонии округа Пиньон. Мисс Шихан, вы хотите что-нибудь сказать, прежде чем я отпущу вас?

Энджи шмыгает носом, и звук отлетает от стен так, будто они сидят не в зале суда, а в каньоне. Почему-то сегодня Нора выглядит самой невинной из своей семьи, возможно даже самой невинной в зале. Нора кивает, встает, говорит: «Простите меня» – и снова садится, так быстро и тихо, что Джулиан даже не уверен, что ее расслышал кто-то кроме него. Пусты ее слова или нет – она все же произнесла их вслух. После смерти Дианы он так и не сказал этих слов, а теперь говорить их уже некому. Судья смотрит на бейлифа и кивает, а затем откладывает папку с делом Норы и, пододвинув к себе другую, вызывает следующего подсудимого.

Бейлиф встает перед Норой, и она протягивает руки, чтобы на нее снова надели наручники.