Книга Покаяние, страница 159 – Кристин Коваль

По сравнению с уголовными судами Нью-Йорка здешнее спокойствие смягчает обстановку. Там, как правило, больше хаоса, люди пронзительно кричат, или спорят, или просто говорят более резким тоном. Преступления там, конечно, серьезнее, хотя, возможно, это потому, что в Нью-Йоркской агломерации людей больше, чем во всем штате Колорадо, даже больше, чем в Колорадо, Юте, Вайоминге и Монтане, вместе взятых. Но длиться этому спокойствию осталось недолго. Вчера Джулиан и Мартина получили копию запроса, который СМИ направили судье Кастро, чтобы получить разрешение освещать процесс Норы. По законам Колорадо разрешена только одна фотокамера и одна видеокамера, но этого будет достаточно, чтобы нарушить спокойствие в зале суда, и более чем достаточно, чтобы потревожить Нору, Энджи и Дэвида. Освещать особо нечего – вынесение приговора не займет много времени, но Джулиан жалеет, что судья дал на это разрешение. Камеры уже в зале суда – их держат на коленях двое мужчин в темных рубашках. Один из них дважды оборачивается к Дэвиду и Энджи и, не слишком скрываясь, фотографирует их.

Они приехали рано, потому что Мартина терпеть не может опаздывать, и очередь Норы еще не подошла. Джулиан сдерживает вздох, когда бейлиф уводит растрепанного мужчину, которого обвиняют в том, что он устроил пожар на двадцати тысячах квадратных метров национального парка (фотограф снимает и его тоже), и наконец судья вызывает Нору. Джулиан и Мартина устраиваются за адвокатским столом, а Дэвид и Энджи садятся на скамью прямо позади них. Бейлиф исчезает за дверью, а затем появляется вместе с Норой. Она шаркает за бейлифом, кандалы на ее руках и ногах соединяются с цепью на талии, а на лице у Норы, когда она, широко раскрыв глаза, смотрит на родителей, проглядывает надежда. Возможно, она надеется, что они ее обнимут, хотя она уже должна знать, что в зале суда это запрещено. Цепь на талии, которая слишком велика для ее по-птичьи хрупкой фигурки, звякает, и бейлиф, усадив Нору между Джулианом и Мартиной, снимает с нее наручники. Гил уже здесь, а его помощник-клон низведен до молчаливого присутствия рядом с ним.

Нора приносит клятву, ее «клянусь» звучит негромко, но слышимо. В другом конце зала щелкает камера, и Нора вздрагивает.

Гил Стаки задает ей вопросы:

— Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

— Вы обсуждали обвинения с адвокатами?

— Вы признаете себя виновной в убийстве второй степени?

Гил делает паузу и роется в бумагах. Снова щелкает камера. Джулиан понимает желание Гила покрасоваться и поднять шумиху в прессе, хотя сам он всегда предпочитал обходиться без драматизма, и потому вздыхает: скорее бы процесс закончился. Сев рядом с ними, Нора больше не двигается, только отвечает на вопросы судьи Кастро и Гила «да» или «нет». Судья Кастро говорит добрым, но строгим голосом. Нора уставилась на руки, голову она опустила, ссутулив худые плечи и округлив спину, как черепаха, осмелившаяся вылезти из своего панциря.

— Максимальное наказание за подобное преступление составляет сорок восемь лет, но мы с вашим адвокатом договорились, что после подачи заявления о признании вины вас приговорят к пятнадцати годам тюрьмы. Вы с этим согласны?

На все вопросы Нора отвечает «да» и иногда смотрит на Джулиана, который всякий раз ободряюще кивает. Когда они с Энджи и Дэвидом встретились с Норой, чтобы заручиться ее согласием и отрепетировать все, что будет происходить сегодня, она удивила их своей реакцией. Она не испугалась пятнадцатилетнего срока, а сказала только: