Книга Покаяние, страница 176 – Кристин Коваль

Нора сразу же замечает отсутствие отца, и сердце у нее бухает в груди, но не от злости, а от гнетущего смирения. Она видит краски, капкейк в упаковке, открытку и мать. Тот же стол, те же оранжевые стулья. Она провожает глазами выходящего из комнаты охранника, но отца в коридоре нет. Дверь за охранником захлопывается, и Нора смотрит на Энджи.

— Где папа?

— Он не смог приехать. Он хотел, правда хотел, но у него дела по работе. – Энджи показывает на разложенные на столе новые краски. – С днем рождения, Нора. Это тебе.

— Я хотела твой торт, а не это. – Нора берет кисть и начинает рисовать, не глядя на мать.

— Знаю. – Голос у Энджи ласковый. – Но это лучшее из возможного.

Нора водит по бумаге кисточкой, сначала нерешительно, но затем будто из ниоткуда возникает рисунок – так же появляются картины Энджи. Это пейзаж, который Нора пишет снова и снова. На заднем плане – горы, на переднем – стекающая с них река. Горы и крутой горизонт сливаются воедино в дымке. Щербатые края горных пиков видны только потому, что Нора тронула их альпийским сиянием, но понять, рассветная это розовая вспышка или закатная, невозможно. Вдоль тропы у реки выстроились тополя. Энджи и Нора молчат, мать наблюдает за дочерью, дочь игнорирует мать. Спустя долгое время Энджи заговаривает.

— Мы с папой не говорили с тобой о Нико, потому что было нельзя – так сказали Джулиан с Мартиной. Они боялись, что ты скажешь что-нибудь неожиданное, и тогда нам пришлось бы свидетельствовать против тебя. – Энджи ерзает на стуле от неуверенности, что у нее хватит сил быть такой матерью, какой она должна быть, но делает глубокий вдох и продолжает: – Но теперь, раз не будет суда и раз приговор уже вынесли, мы можем говорить о чем угодно. И я хочу сказать, что знаю, что ты скучаешь по Нико, и я знаю, что ты его любила.

Нора поднимает глаза от рисунка и закусывает губу, как обычно делает, когда хочет сосредоточиться, и это похоже на стоп-кадр из кино. Она заглядывает в глаза матери и снова опускает голову. На губе выступает кровь, и капля падает на бумагу, приземляясь на нарисованную гору. По тропе у реки, спиной к зрителю, к горе идет светловолосый мальчик.

— Я тоже по нему скучаю, – говорит Энджи. – Но я скучаю и по тебе. И я тебя люблю.

Нора кивает, глаза у нее полны слез.

— Я тебя прощаю, – говорит Энджи. Она тянется к Норе и касается ее ладони. – Я скучаю по нему, но я тебя прощаю.

Маленькое помещение усиливает не только звук ее голоса, но и смысл ее слов, хотя, возможно, Энджи с Норой только так кажется. Нора снова смотрит на свой рисунок и проводит пальцами по фигуре мальчика. Она еще влажная и размазывается, и Нора убирает руку. Ее слезы капают на размазанного мальчика, но она не издает ни звука, и ее безмолвный плач отдается в комнате так же громко, как и слова Энджи.

Энджи обходит стол и мягко поднимает Нору со стула, чтобы обнять. Сначала в этих объятиях оседают плечи Норы, а затем она повисает на Энджи всем телом. Она начинает всхлипывать, ее грудь сотрясается, и под весом Норы и от силы ее всхлипов Энджи опускается на пол. Нора, уже рыдая, падает ей на колени, и Энджи обеими руками обнимает дочь, как будто она маленькая девочка, которая соскучилась по дому за время в школе, и они вместе лежат на диване. Энджи захлестывает волна нежности, и она, поразившись, понимает: это и есть прощение. Прощение не было ее целью на этом пути; не то чтобы она должна была выяснить, как прийти к нему, и выполнить нужные шаги. Это ниспосланный ей дар. И этот дар не от нее. Это дар ей, Энджи, а не от нее. Все совсем не так, как она себе представляла. Странное ощущение – как горячий напиток в холодный день, или поцелуй в лоб от Роберто, или как голубые аквилегии, распустившиеся на могиле Нико. Как держать за руку Джулиана в их тайной тополиной роще, когда они еще любили друг друга и его теплая кожа впитывала красоту над ними и передавала ее Энджи, словно они оба – часть спутанной паутины корней, соединяющих все деревья. Как предполагаемый вес ключа от белого дома Дэвида в ее ладони. Ей хотелось бы извлечь это ощущение и закупорить в бутылку на потом.