Книга Темная тайна художника, страница 158 – Моника Фет

В то время как пыталась прийти к какому-либо конкретному решению, я услышала какой-то шорох. Я выглянула из-за изгороди и испугалась. Рубен Хельмбах находился в каких-нибудь пяти метрах от меня и смотрел прямо в мою сторону. Но возможно, это мне только показалось. Под мышкой он держал большую папку, в которой при каждом шаге что-то тихо позвякивало.

Чтобы попасть к себе в дом, он должен был пройти почти рядом со мной. Боже праведный! Почему я отважилась так близко подойти к его дому? Я стала осторожно отступать назад.

Под моей левой ногой хрустнула сухая ветка.

Я замерла. Затаила дыхание. И закрыла глаза. Как раньше в детстве, во время игры в прятки, когда боялась, что меня вот-вот найдут.

— Что за…

Он грубо схватил меня за плечо. Я открыла глаза и увидела прямо перед собой его лицо.

Майк сидел в поезде и ехал назад домой в Брёль. Он был разочарован и рассержен. Хартмут Шацер о чем только не говорил, травил анекдоты, занимался болтовней и так важничал, словно на него были направлены объективы десятка телекамер. Но он не выболтал абсолютно ничего существенного.

В оконном стекле Майк увидел свое отражение, а позади него пейзаж, который так быстро возникал из темноты и снова исчезал, что он не успевал рассмотреть детали. И вдруг его охватила такая печаль и он так сильно затосковал по Ильке, что у него даже перехватило дыхание.

Он громко высморкался. Потом решительно поднял голову, решив противостоять печали лицом к лицу. Пока сохраняется хоть искорка надежды, он не позволит сложившимся обстоятельствам лишить себя мужества и не опустит руки.

Ильке сидела съежившись на кровати. Она страшно боялась уснуть навсегда. Где-то глубоко в мозгу у нее мелькнула мысль, что этот страх был совершенно абсурдным, однако она тут же уступила место новой волне страха. Она свернула одеяло вокруг себя как палатку. Подтянула ноги и обхватила их руками. Уткнулась подбородком в колени. А теперь подумай о чем-нибудь хорошем, приказала она самой себе.

Майк.

Ее глаза наполнились слезами. Она не могла с ними бороться. Неужели сначала должно было случиться что-то страшное, чтобы она наконец поняла, как много он для нее значил?

— Если я когда-нибудь выберусь отсюда, — прошептала она, — то…

Конец предложения потонул в рыданиях. Она натянула одеяло на голову и начала молиться.

— Почему ты следила за мной?

Он втолкнул меня в дом, захлопнул входную дверь на террасе и силой усадил меня в одно из кресел. Он грозно возвышался надо мной. Если он хотел меня запугать, то это ему удалось.

— Мне… нравятся твои картины, — пролепетала я и умолкла.

— Твою сумочку. — Он протянул руку.

Я отстегнула борсетку от пояса и протянула ему. Пока он ее обыскивал, я хорошенько рассмотрела его самого. При других обстоятельствах он был бы мне, возможно, даже симпатичен. Но возможно, что и нет. Ярость в его глазах свидетельствовала о том, что от него можно было ждать всяких неожиданностей.

Он вытащил из сумочки ключи от машины и мое удостоверение личности.

— Брёль, — громко прочитал он и посмотрел на меня. — Что тебе от меня надо?

Не имело смысла просить у него автограф. Теперь он знал, что я жила в Брёле. Связь с Ильке была очевидной.

— Я ищу свою подругу, — честно призналась я.

Он кивнул:

— Где стоит твоя машина?