Книга Темная тайна художника, страница 162 – Моника Фет

— Только несколько ментоловых леденцов. — Я вытащила из кармана брюк раздавленную упаковку и протянула ей. Ильке засунула в рот одну пастилку и с наслаждением стала сосать ее.

— Как дела у Майка? — Она со страхом ждала ответа.

— Он ужасно беспокоится о тебе.

— Он, наверное, подумал, что я…

Я покачала головой:

— Он ни минуты не сомневался в том, что тебя похитили.

На ее лице появилась слабая улыбка. Она схватилась за волосы.

— К этому он привыкнет, — сказала я.

Ее глаза закатились от усталости. Мне не следовало больше беспокоить ее. Ей нужны силы. Для чего бы то ни было.

Рубен стоял в своей студии и рассматривал картины, расставленные вдоль стен. Они все были теперь неправильными. Девушка, которую он рисовал снова и снова, умерла.

Картина, на которой Ильке была в красном платье. Это уже далекое прошлое. Неужели он написал ее совсем недавно? А вот это. Наброски к портрету. Голые плечи Ильке. Узкое, бледное лицо. И ее волосы. Чудесные длинные волосы. Все закончилось. Это все теперь бездарная мазня, не имеющая никакой ценности.

Рубен схватил нож и нанес удар. С картины посыпалась краска. Он искромсал лицо Ильке. Потом изрезал красное платье. Располосовал его от горла до нижней каймы. Разорвал в клочки тело Ильке. Вид ее белых босых ног чуть не лишил его разума.

Он стал уничтожать одно полотно за другим. Шагал по клочкам холста и сломанным рамкам. Поскользнулся. Упал на пол. Снова встал. Соленый пот заливал ему глаза, жег как огонь.

В то время как неистовствовал, он одновременно как бы наблюдал за собой со стороны. Какой-то участок в его мозгу оставался ясным. И холодным. Сохранял накопившуюся в нем ярость. Не давал ему обессилеть в этом безумстве. Что-то подсказывало ему, что эта ярость ему еще понадобится.

Я почти не сомкнула глаз. Прилегла рядом с Ильке и оберегала ее сон. Она беспокойно ворочалась с боку на бок, постоянно просыпалась в панике. Всякий раз я снова и снова напоминала ей, что теперь она не одна. И всякий раз Ильке облегченно вздыхала.

Время от времени я начинала дремать, но это обычно продолжалось лишь несколько минут. Я не решалась поддаться усталости. Возможно, Рубен только этого и ждал. Тогда бы он легко расправился с нами. Одна больная и слабая, другая заспанная, я не собиралась до такой степени облегчать ему работу.

Я размышляла, не давая себе заснуть. Ближе к утру приняла решение и разбудила Ильке.

Ей не стало лучше, скорее даже хуже. Рубен здорово отделал ее. Нижняя губа распухла, левая бровь рассечена и покрылась кровавой коркой. Глаза, казалось, запали еще глубже в глазницах. Волосы на висках были мокрыми от пота.

— Привет, — сказала Ильке и попыталась улыбнуться. Ее голос был таким хриплым, что я с трудом ее понимала.

Я принесла из кухни чай, помогла ей сесть и поднесла чашку к ее губам, так как у нее слишком сильно дрожали руки. Она пила медленными глотками и смотрела на меня поверх края чашки.

— Давай поговорим, — предложила я. — К сожалению, никто не знает, что мы здесь. Мы можем полагаться только на самих себя.

— Хорошо, — прохрипела Ильке. При этом она едва могла ровно сидеть.

Майк поставил будильник на шесть часов утра. Они не должны были терять время. Уже четверо суток Ильке находилась во власти похитителя. Немыслимо долгий срок.