Книга Темная тайна художника, страница 55 – Моника Фет

— Я навещала свою маму.

Она еще никогда не говорила о своей матери. Все считали, что ее родители погибли в автокатастрофе. И сейчас никто не знал, как реагировать на эти слова.

Мерли уставилась на свои карты. Майк смотрел не отрываясь на Ильке. Первой пришла в себя Ютта.

— Ты была у своей матери? Ты должна когда-нибудь рассказать нам о ней.

Они продолжили игру. Ильке постепенно оживилась. На ее щеках появился румянец, а глаза заблестели. Она улыбнулась Майку. Он улыбнулся ей в ответ.

Но его мысли были далеко. Оказывается, ее мать жива. Почему же тогда Ильке говорила о ней всегда так, словно той нет в живых?

Комиссар Мельциг сидел в своем кабинете и пытался собраться с мыслями. После того как он побывал на старой мельнице и поговорил с Юттой, прежние чувства, которые он так мучительно пытался подавить, снова нахлынули на него. Видимо, тогда все было гораздо серьезнее, чем он полагал до сих пор.

Имке Тальхайм. Сегодня Берт чувствовал ее присутствие в каждой комнате. Сейчас он спрашивал себя, не заключалось ли какое-то более глубокое значение в том факте, что судьба снова свела их вместе?

Отбросив эти философские размышления, он взял себя в руки и снова обратился к своей повседневной работе. Итак, что им было известно? Кража со взломом в доме Имке Тальхайм оказалась двенадцатой в серии краж в данном районе. Берт и его коллеги пока еще не пришли к единому мнению, были ли все эти преступления связаны между собой. Казалось, что во всех этих налетах не прослеживался единый почерк.

Шеф дал команду внимательнее присмотреться к сезонным рабочим, которые прошлым летом работали в этой местности. На одном из последних утренних заседаний он предположил, что эти рабочие во время пребывания здесь присматривались к уединенно стоящим домам, чтобы позднее обокрасть их, или же дали наводку своим сообщникам. Шеф ловко жонглировал цифрами, призвал себе на помощь статистику, и многие были вынуждены согласиться с ним.

Берт почему-то был настроен против простого пути решения данной проблемы. В полицейских кругах всегда считалось очевидным, что в первую очередь следует обращать внимание на национальные меньшинства. И Берт был крайне раздосадован тем обстоятельством, что последнее дело об убийстве, которое он расследовал, только укрепило общественное мнение в этих общепринятых предубеждениях.

Дайте сытым обывателям их желанного врага, и они будут счастливы и довольны, подумал он. Разве не всегда дело обстояло именно так? Как только выяснялось, что нарушителя спокойствия следовало искать не в своих собственных рядах, так сразу наступало всеобщее облегчение.

Комиссар посмотрел на часы. Половина первого. Самое время для обеда и небольшой передышки, которая была ему так необходима. Но ему совсем не хотелось проводить обеденное время в обществе коллег. Кроме того, однообразная еда в служебной столовой начинала действовать ему на нервы. Изо дня в день одно и то же. И наверняка сила привычки негативно отражалась и на мыслительном процессе.

— Неужели вы совершенно серьезно считаете, — спросил еще вчера шеф, — что тот, кто ежедневно съедает свою порцию супа, тормозит собственные расследования при поиске преступника?

Берт терпеть не мог, когда его идеи упрощались до такой степени. А шеф имел склонность к этому. Он был мастером одним резким движением руки отметать любое неудобное возражение. Берт мог легко представить его в образе шерифа в каком-нибудь прокуренном ковбойском салуне.