Книга Темная тайна художника, страница 81 – Моника Фет

Ильке сидела на кровати, закутавшись в шерстяной плед, как будто замерзла, хотя в комнате было достаточно тепло.

— Почему я здесь?

Она сбросила плед, одернула свитер и выпрямилась. Словно хотела избавиться от балласта, чтобы быстро вскочить, если понадобится. У нее был довольно жалкий вид: от пролитого снотворного волосы слиплись, кожа казалась тусклой и нездоровой.

— Ты такая недоверчивая. — Рубен остался стоять у двери, чтобы не испугать ее.

— Это тебя удивляет?

Рубен не ответил на ее вопрос. Он не собирался спорить. Он хотел насладиться радостью от осознания того, что все самое трудное оказалось позади.

— Ты же знаешь, что всегда можешь доверять мне, — упрекнул он ее. — Я никогда не сделаю тебе больно.

— А это что такое? — Ильке показала Рубену запястья, на которых после скотча остались красные полосы.

— Без этого, к сожалению, нельзя было обойтись.

Рубен осторожно приблизился к ней на один шаг. Ильке тотчас вскочила и прижалась спиной к стене. Такая реакция глубоко потрясла его. Он представлял себе их первую встречу совершенно иначе.

— Покажи мне руки, — примирительным тоном попросил он. — Я помогу тебе.

Ильке медленно сползла по стене на пол. Снотворное все еще продолжало действовать. Ее глаза слипались.

— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста… нет.

Голова Ильке опустилась на грудь. Рубен медленно подошел к ней и с трудом поставил на ноги. Тяжело дыша, он подтащил Ильке к кровати. Она тихонько стонала. Этот звук резкой болью отдавался у него в висках.

Он взял немного противовоспалительного крема и смазал им запястья Ильке. Заботливо укрыл ее пледом. Она не сопротивлялась и уже снова почти заснула. Рубен поцеловал ее в лоб, вышел из комнаты и запер за собой дверь. Он решил не гасить свет, чтобы ночью она не испугалась темноты.

По пути наверх его подавленное настроение несколько улучшилось. Он не должен был слишком торопиться, надо постоянно помнить об этом. Время терпит. Ведь у них впереди целая жизнь.

Лунный свет падал в комнату, придавая мебели совсем другой вид. Я рассматривала тени на полу и на стенах, чтобы не видеть холодный блеск лунных бликов на знакомых предметах.

Мне не спалось.

Комиссар внимательно выслушал нас, делая какие-то пометки. Я никак не могла вспомнить, была ли у него уже тогда, прошлым летом, эта маленькая черная записная книжка с красными уголками.

— Почему вы все записываете? — спросила Мерли, не стараясь скрыть свою озабоченность. — Вы считаете, что Ильке…

От ее первоначальной недоверчивости не осталось и следа. Для легавого, призналась она мне, комиссар был в полном порядке. Он быстро завоевал ее уважение. Далеко не каждый мог сказать такое о себе, и особенно человек такой профессии.

— Чисто профессиональная привычка, — улыбнулся комиссар. — То, что я записал, запоминается лучше. Это совершенно ничего не значит.

Майк рассказал про Ильке. Ему удалось несколькими предложениями создать ясное представление о ней. Но это далось ему нелегко. У него то и дело пропадал голос.

Особенно заинтересовал комиссара курс психотерапии, который она проходила.

— Что за проблемы были у вашей подруги?

Его вопрос адресовался нам всем, но никто из нас не знал на него ответа. Брови комиссара удивленно поползли вверх, но всего лишь на мгновение, потом его лицо снова приняло деловое выражение.