Книга Темная тайна художника, страница 89 – Моника Фет

Она согласилась. Но ничего другого он от нее и не ожидал. Рубен мог головой поручиться за преданность Юдит. Только сейчас он заметил, сколько обязанностей взвалил на нее. Возможно, он привезет ее сюда, когда у них с Ильке все наладится.

Полчаса спустя он наконец-то стоял у мольберта. Как же ему не хватало этого запаха краски, грубой фактуры холста, покрытого грунтовкой. Он собирался написать спящую Ильке, но неожиданно с ужасом понял, что не знает, как выглядит ее лицо.

Как он мог забыть ее лицо!

Он чертыхнулся и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Однако это не помогло. Черты лица Ильке словно стерлись из памяти. В отчаянии он обмакнул кисть в красную краску и провел грубую полосу. Это было похоже на размазанную кровь.

Рубен застонал. Взял более толстую кисть. Нанес на холст еще больше красной краски. Потом черной, синей, желтой. Провел линии. Растер их. Расцарапал ногтями. Схватил ножницы и пробил дыры на черном фоне, дыры как глаза, блеклые, слепые глаза в пустоте. Он с трудом переводил дыхание. Посылал проклятия. Глаза пристально смотрели на него.

Комиссар Мельциг медленно ехал по городскому району, где скорость была ограничена тридцатью километрами, и рассматривал дома. Первое впечатление было для него особенно важным, так как на него не влияла собранная информация. Время приближалось к полудню. Пожилая дама подметала тротуар перед своим домом, мимо проехал автомобиль фирмы, которая занималась курьерской доставкой товаров, какой-то бегун трусцой пересек улицу.

Значит, именно здесь проживала Ильке Хельмбах. Свободно стоящие добротные двухквартирные жилые дома, большинство из которых было построено в семидесятые годы. Об этом свидетельствовали солидный способ застройки и попытки придать зданиям современный вид. Много черного и белого цвета, дерева и стекла.

Сады имели внушительный размер, что объяснялось тем, что тогда земельные участки не были такими дорогими, как сейчас. Берт обратил внимание на огромный кедр, который распростер мощные ветви над домом владельца участка. И другие деревья достигли размера, достойного внимания, так что создавалось впечатление, будто ты находился посреди лесного массива.

Такие городские районы называли районами повышенной комфортности. Но Берт знал, что под отполированной поверхностью кипели такие же страсти, как и в любом другом месте. Преступления не привередливы в выборе места. Они не отдают предпочтения многоквартирным домам, которые считаются асоциальными. Преступления всегда выше предрассудков.

Берт нашел свободное место и припарковался. Когда он вышел из машины, царившее здесь спокойствие показалось ему зажиточным и беззаботно сытым. «Только не начинай создавать собственные предрассудки», — подумал он, направляясь к дому с серебристой цифрой «17». Он не слишком сильно отличался от остальных домов, был частью целого, такой же просторный, ухоженный, однако с уже заметными следами износа.

Над воротами гаража была прибита потрепанная, очевидно горячо любимая баскетбольная корзина. В нише рядом с входной дверью висела самодельная табличка с именами жильцов. «Ильке, Рена, Лео, Мари и Кнут». Под ними. «Тешнер» и «Хельмбах». Над именами летели голубые дикие гуси или, во всяком случае, нечто похожее на диких гусей.