Книга Темная тайна художника, страница 91 – Моника Фет

— Еще только… брат Ильке. Рубен.

Берт сразу обратил внимание на ее нерешительность. Что это могло означать? Он постарался припомнить, как выглядела табличка с именами. Имя «Рубен» там не упоминалось.

— Он живет не с вами? — уточнил комиссар.

— Нет.

На этот раз она ответила так быстро, что Берту пришлось задать уточняющий вопрос:

— Почему?

Ее пальцы играли кофейной ложечкой, вертели ее в разные стороны, пока она раздумывала над ответом. Наконец она подняла голову и посмотрела на комиссара. В ее глазах появилось выражение, значение которого Берт никак не мог истолковать.

— Ильке не хотела ничего больше знать о нем.

Берт молчал, применив испытанный метод, чтобы заставить собеседника заговорить. Он сработал и на этот раз. Мари Тешнер не выдержала и прервала затянувшееся молчание:

— Ильке никогда не объясняла нам почему. Сначала мы сами не хотели ее спрашивать о причинах, у нее и без того было достаточно горя. Позднее мы ее не спрашивали, чтобы не напоминать о страшной трагедии. Ну и, в конце концов, она сама имеет право решать, с кем хочет жить, а с кем нет.

Рубен. Это имя показалось Берту знакомым. Рубен Хельмбах. Разве он не встречал это имя в газете?

Казалось, что Мари Тешнер прочла его мысли.

— Он художник, — сказала она.

Конечно. Теперь Берт вспомнил. Однажды Марго даже таскала его с собой на одну из выставок Хельмбаха. Берт и сейчас смутно помнил его картины. Они напомнили ему Гогена, и он поспорил с Марго, которая нашла это сравнение совершенно неподобающим. По ее мнению, до сегодняшнего дня никто не может сравниться с Гогеном. Она считала, что все современные художники ему в подметки не годятся. Марго назвала Гогена богом. Это сравнение вызвало у Берта приступ смеха, и Марго обругала его высокомерным идиотом и оставила одного, демонстративно уйдя с выставки.

— Я припоминаю, — сказал Берт. — Это большое достижение, в таком раннем возрасте добиться огромного успеха. А каковы ваши отношения со знаменитым племянником?

Мари Тешнер, как бы сожалея, покачала головой:

— С тех пор я с ним больше не встречалась. Честно говоря, у меня не было и желания. Рубен тяжелый человек. Что-то в нем всегда нагоняло на меня страх, даже тогда, когда он был еще подростком.

— Страх?

Она пожала плечами:

— Я не могу этого объяснить. Он мог так посмотреть на человека… что у того мороз пробегал по коже. — Она допила свой кофе. — Но теперь это не важно. Все это уже в прошлом.

Берт тоже допил кофе.

— Я бы хотел взглянуть на комнату Ильке. Вы ничего не имеете против?

— Разумеется, нет. Если это поможет вам найти Ильке. — Мари Тешнер встала. — Идите за мной. — С каждой секундой она выглядела все более и более усталой. Как будто беседа отняла у нее остатки сил.

Это было Берту хорошо знакомо. Многие люди постоянно, каждую минуту контролировали себя, когда разговаривали с полицейским. Они боялись совершить ошибку и тем самым помешать расследованию. Но в данном случае это было еще не все. Мари Тешнер производила впечатление человека, который вел длительную борьбу и сейчас вдруг понял, что проиграл.

День закончился. Но из-за матовых стекол Ильке могла только догадываться об этом. Тем не менее она была рада даже тому скудному свету, который падал в комнату. Сейчас было несколько минут седьмого, а на улице стало уже совсем темно.