Книга Разумовский, страница 37 – Кирилл Кутузов

Зачем такая секретность? Чтобы продукт вышел на рынок и не сломался под тяжестью ожиданий. Первая российская социальная сеть — достаточно амбициозный проект, и мне не хотелось, чтобы Vmeste ещё до старта стала бы предметом для грызни в комментариях. Мне не хотелось, чтобы нас заранее сравнивали с западными аналогами, потому что на самом деле у сети Vmeste аналогов нет!

И если бы я сказал эту фразу за несколько месяцев до запуска, то меня обвинили бы во лжи. Но я говорю её сейчас, за пару минут до запуска соцсети, в которую на первой фазе можно будет получить доступ по приглашениям, их мы уже начали распространять среди студентов и абитуриентов. Свои приглашения получат, разумеется, и гости этого вечера.

В общем, мне бы хотелось, чтобы судьба Vmeste не была связана с завышенными ожиданиями или, например, с толками вокруг моей персоны. Господа журналисты, всё интересное, что я могу о себе рассказать, уже опубликовано на моей странице во Vmeste, и если вам так уж захочется покопаться в моём прошлом — милости просим в нашу соцсеть, я уже покопался там за вас и выложил всё, что может вас заинтересовать. Смотрите, не переусердствуйте с сиропом, когда будете писать про детдомовца, которому удалось создать первую российскую социальную сеть! Это была как бы шутка, поэтому можно смеяться.

Зал послушно захохотал. В это время девушка-цокотуха вынесла на сцену большую пластмассовую кнопку на пружинке.

— Итак, поздравляю вас с наступлением дня, который, я надеюсь, изменит не только Рунет, но и наши с вами жизни. И я особенно рад, что мы встретим этот день… Вместе! — Сергей нажал на кнопку, и на экране за его спиной появились какие-то строчки. Видимо, так выглядит этот сайт, который Сергей разработал, — в Интернете Катаев разбирался ещё меньше, чем в искусстве.

Все снова захлопали, а Катаев пошёл смотреть, остались ли ещё тарталетки.

— Как вам речь? А, Александр?

Прежде чем отвечать, дожевал, а то совсем бы комично смотрелся.

— Помните, когда вы меня про мастерскую спросили? Я тогда подумал, что вы из тех богачей, которые метят в гении, думают, что раз они при деньгах или при власти, то вольны ходу истории искусства хребет ломать. Знаете, Нерончики такие, я их много повидал…

— Потом, надеюсь, поняли, что это не так?

— Разумеется. Не представляю, как вы город сжигаете… Это я к тому, что вы не на историю искусства, а на историю вообще замахнулись. Наши с вами жизни — каково, а? Ладно, не тушуйтесь. Во-первых, мне до сих пор кажется, что это пыль в глаза, ну… Как вы там сказали? Чтобы инвесторов успокоить. А во-вторых, если я и в этом ошибаюсь и вы правда будете менять наши жизни, то мне хотя бы будет приятно думать о том, что делает это человек, у которого те же предпочтения в живописи, что и у меня. И я не про Боттичелли сейчас, имейте в виду!

Снова рассмеялись. Напоследок Катаев спросил:

— Сергей, кстати… Как там скульптура? Даётся?

— Да, вполне. До сих пор несколько часов в день железно там провожу.

— Тогда я на днях завезу вам туда подарок, раз у вас такой важный день сегодня.

— Александр, ну разве можно так усугублять мой неоплатный долг!

— Если у тебя в долгу такой большой человек, то не просто можно, а даже нужно!

Решение далось Катаеву очень нелегко. Сначала он вообще задумал шутку. Памятуя разговор про средневековую медицину и небесную кару, Катаев хотел прислать Сергею костюм чумного доктора. Не настоящий, разумеется, а новодел — увидел в магазине. Отчего-то ему показалось, что будет смешно. Но после запуска решил, что подарок должен быть настоящий. От души. Часа три ходил по второму этажу, разглядывал картины Левона, гадал, в какой из них его, Левона, было больше. С какой советоваться. Понял, что всё-таки в самой страшной, которую в последнее время избегал. Пересилил себя, сел перед ней.