Онлайн книга «Разумовский»
|
— Дарить же ты не запрещал? Только продавать ведь, да? Если медяков не будет, то и под землю тебя не утащит, правильно? В душе ничего не ёкнуло. Решил, что это значит «да». Ну и славно. «Разложу карты правильно, всё сойдётся… Как в пасьянсе. Как же ты, Катаев, с годами изменился… Перешёл на несостязательные карточные игры…» На следующий день в мастерской, в которой Разумовский работал над скульптурными воплощениями грехов, оказался большой бумажный свёрток с запиской:
— А вам самому не обидно? А, Сергей? Все видят в вас богача, который бесился с жиру. Обманщика, который кровожадной риторикой «Гражданина» испортил жизнь множеству настоящих активистов, которые хотят что-то изменить, не прибегая к насилию и не имея ваших ресурсов… Вам самому не хотелось бы показать людям, что они неправы? Рассказать историю успеха, историю человека, который был не только гениальным программистом, но ещё и источником вдохновения… Я не про образ «Гражданина» сейчас, я про Сергея Разумовского. Вы понимаете, что благодаря вам у людей появилась вера в свою страну… В то, что в ней рождаются люди, которые будут вести в будущее весь мир! — Поверили, и хватит. Теперь пусть думают, что исхода нет. — Что, решили, раз у вас ничего не получилось, то и весь мир теперь обречён? — Мир был обречён ещё до моего рождения, Вениамин Самуилович. Но я предпочитаю не думать в таких категориях: «мир обречён…», «источник вдохновения…» Пошлость одна… Глава 4 Надежда Надюха вышла из вокзала и подумала, что вот теперь наконец-то приехала по-настоящему и всё началось как положено — к горлу что-то подступило и сердце прихватило что-то холодное, будто бы оно — плюшевая игрушка в автомате. Когда Надя сошла на перрон после двух суток в поезде, ничего такого не было, и когда зашла в сам вокзал — тоже. Хотя в дороге, конечно, думала, что выйдет из вагона и начнутся софиты. Так, чисто из уважения к новой главе в жизни такого важного человека, как Надя. Но нет, просто вышла, засеменила, мимоходом подивилась: никогда не видела разом столько людей. Всё равно было ощущение, что это не пункт назначения, а прихожка. Что сейчас выйдешь из вокзала — а там нет никакого Питера, потому что его нет в принципе, там снова будут знакомые улицы в три дома, на которых ты выросла и исхода с которых нет. Поэтому внутри ничего не дрогнуло, а вот стоило увидеть впервые в жизни другой город, как в автомат кто-то закинул десятку, всё рассчитал правильно, и металлическая хваталка схватила твоё сердце, потащила вверх, чтобы потом уронить в дырку, из которой его вытащит кто-то удачливый и меткий, будет им владеть. И этот кто-то, очевидно, Петербург. Надя для приличия испугалась, а сама радовалась: если переезжать, то так, сразу отдавая сердце. Не-не, всё. Приехала. Пути назад нет, потому что денег на обратный билет не хватит. («А ещё потому, что обратно ну ужасно не хочется, потому что это будет капитуляция и придётся брать отцовские деньги, а матери врать, что не брала».) Поэтому Надюха зашагала в первом попавшемся направлении, чтобы уйти от вокзала настолько далеко, чтобы таксисты стали брать по-человечески, а не втридорога. |