Книга Разумовский, страница 6 – Кирилл Кутузов

— Вы твари, выродки все… Ни одного нормального ребёнка. От вас, скажем так, все нормальные люди отвернулись, и не просто так.

Она постоянно добавляла это «скажем так» к месту и не к месту, на словах торопилась, и у неё выходило «скатак». Видок даже поначалу не понимал, что за Скатак за такой. Потом попривык и уже не замечал.

— Вы у государства на шее сидите, у меня на шее, мы жилы рвём ради вас, горбатимся, а вам всё хиханьки! Вы нас, скатак, в грош не ставите, топчетесь на нас! Рвёте простыни свои, пачкаете, чтобы я штопала потом, стирала, а вы ножки свесили и попинывали, мол, давай, баба Паня, может, надорвёшься и сдохнешь, а мы посмеёмся. Свиньи поганые…

Раздухарилась совсем, съездила дылде костяшками по носу — видно, что промазала, хотела в полную силу врезать. Тут даже заведующая не выдержала — не то чтоб пожалела, она особо никого не жалела, ни других, ни себя, но какое-то понятие имела. Уж вот так, перед всеми ребёнка лупить — нет, нельзя так.

— Давайте без рук, они всё поняли. Вы всё поняли? — это заведующая детей спрашивает.

Ответили старшаки: мол, конечно, поняли, тётя Паня, вы нас извините.

Тут не выдержал Видок, ударил. Не трубой, не костяшками, а злым словом. Было бы сейчас культурное время, он бы, как Александр Сергеич, написал обидный стишок; Видок не помнил, как они назывались, но как-то на «э». Но сейчас стих выдумывать было долго, и он просто ляпнул, как будто не к месту. Воспользовался тем, что его в приюте считали за дурачка или вроде того:

— Тётя Паня — это ж тётя Параня, значит? Прасковья?

Кастелянша не поняла, к чему это он, но на автомате поправила:

— Прасковья Ильинична.

— Параша! — громко крикнул Видок и захо-хотал, ещё и по коленке себя лупить начал, чтобы заразительнее выходило. А сам примечал — чего там ребятишки?

Смеяться в голос не начали, конечно, но заулыбались. Вон, даже волчонок рыжий. «Нате, ребята, это я вам даю заточку, нож то есть. Не чтобы резать, а чтобы защищаться». Видок вычитал — правда не в книжке, а в журнале, что Параша — это имя. Он-то всегда думал, что параша — она и есть параша. А так не бывает, каждое название от чего-нить берётся и чего-нить значит. Вот Параша (хоть хрен знает, почему) значит Прасковья. А теперь, жаба, параша — это ты. Сколько хочешь на ребят огрызайся, сколько хочешь колоти. От того, что ты параша, тебе не отделаться!

— Ах ты, паскудник, сиделец, я тебя! — Мокшева вроде даже рыпнулась Видока огреть, но заведующая вовремя захлопала в ладоши — это у неё был знак, мол, «с меня хватит, хорош».

— Всё, работать, учиться, делами заниматься. У вас распорядок, — это она детишкам. — У вас — регламент рабочего времени. А то всем взыскания залеплю, будете знать. Взяли моду скандалить. Всё.

Видок встретил рыжего волчонка, когда тот выносил мусор — это заведующая придумала, чтобы сироты на будущее к домашним обязанностям приучались. Носить должны были все по очереди, но этот мальчонок почему-то с мусором таскался чаще всех. Заставляли, наверное. Друзей небось нет. Как и у него когда-то, у Видока. Нагнал пацанёнка.

— Ну чего, не узнала ничего Жаба?

— Нет, решила, что это длинный. Потому что старшакам не до этого, а мы не дотягиваемся. Решила, что это Шпала сделал. У него нос опух — это она ему врезала.