Онлайн книга «Разумовский»
|
Схватил тело полицейского за ноги и потащил потерявшего сознание Грома в дом. Уже дома на всякий случай раздел Грома донага. И чтобы проверить, нет ли у того с собой каких-нибудь «жучков» или прослушки, и чтобы узнать, какой комплекцией надо обладать, чтобы сносить удары судьбы по всем частям тела с такой частотой и до сих пор не сделаться инвалидом. Оказалось, что впечатляющей. Усадил гостя на тот же стул, на котором когда-то сидел Пеньков. Только привязал раза в три крепче, чем когда-то блогера, — при Громе давать слабину нельзя. Ну, и сам стул поставил в особое место. С тех пор как Сорокин привёз в «Сад Грешников» Пенькова, которого принял за бомжа, любимое детище Разумовского стояло без дела: лабиринт с ловушками, который должен был очищать мир от мрази, а заодно и служить произведением искусства, скучал без гостей, а Разумовский скучал по любимому развлечению. Увидев, как Гром ковыряется в братской могиле тех, кого «Сад Грешников» когда-то перемолол, он решил, что сегодня наконец отведёт душу. «Раз тебе так понравилось копаться в костях грешников, я с радостью сделаю всё, чтобы твои кости навсегда оказались в их обществе…» Пока Гром приходил в себя, Разумовский включил все системы Лабиринта, проверил переговорное оборудование. По правилам «Сада Грешников», он сам играл роль высшей силы, которая подсказывала заблудшим душам путь к спасению. А вот как уж распорядятся благой вестью простые смертные и смогут ли они с её помощью избежать смертельных ловушек — это их дело. Метафорой скоротечности земного пути была лошадиная доза промедола, которую Разумовский вкалывал грешникам, прежде чем выпустить их в сад на прогулку. Сорок минут — и человек гибнет, а до этого видит занимательные глюки, вдохновлённые его ловушками и скульптурами, изображающими воплощения грехов современного общества. Разумовский обещал, что в конце пути будет лежать приз для тех, кто преодолеет все испытания, — антидот. Но вместо антидота в конце пути грешников ждал яд. Потому что приз за прохождение «Сада Грешников» — это спасение души, а не долгая и счастливая жизнь. Приготовил дозу промедола для Грома. После смерти Зильченко препарат брать стало неоткуда, но старых запасов пока хватало. Гром начал издавать какие-то звуки. Приходит в себя. Что ж, прекрасно. Будет шанс рассказать ему о своих планах: он ведь, судя по всему, и так почти всё знает, к тому же скоро умрёт. Идеальный кандидат на то, чтобы сыграть перед ним роль киношного злодея, а то вот пройдёт всё по плану, станет Разумовский президентом — и всё, так уже не покуражишься. Надо ловить момент. И халат надеть. А то в уличной одежде дома слишком жарко. — Так быстро очнулся? А ты не из слабых, уважаю. Пусть знает, что Разумовский оценил его таланты и старание. Не оценил бы — просто ножом бы порезал, и дело с концом. — Какого хрена? Где я? «Игорь, не расстраивай меня — ты прекрасно зна-ешь, где ты. Или я слишком сильно лопатой вмазал?» — В моём особняке, где же ещё. Марго, свет! Птица щёлкнула выключателем, полетела к хозяину. А Гром перестал строить из себя контуженного. — Ты всех гостей бьёшь по башке, раздеваешь и к стульям привязываешь? «Чтоб к стульям — бывает. А раздеваю с большим разбором». — Мне нужно было проверить, не пришёл ли ты ко мне с «жучком» в кармане. Поначалу я даже решил, что ты у нас настоящий герой без страха и упрёка… Пришёл сюда в одиночку, полагаясь только на силу своего, надо сказать, прекрасно сложённого тела. С такими-то статями немудрено поверить в себя — тебя природа щедро наградила… Но потом я нашёл вот это… |