Онлайн книга «Разумовский»
|
На этом испытании гибли даже самые выносливые: пока они рвали зубами крыс, которые водились в том павильоне, их настигало действие промедола, и они подыхали, измазанные крысиной кровью. Ключ и правда был в крысе — в отверстии в форме крысы, притаившемся у стены. Но и из Павильона Жестокости Гром вышел довольно быстро. Догадался? С него станется. А потом он внезапно замер перед статуей Жестокости — метафорическая скульптура, изображавшая воплощение греха, стояла у каждого павильона. Гром почему-то замер перед каменным минотавром, давящим копытами детей. И Разумовский решил этим воспользоваться, чтобы встретить удачливого гостя возле ящика со спасительным антидотом. Точнее, ядом, до которого тем не менее до Грома пока ещё никто не добирался. Побежал прямо в халате и тапочках. Времени оставалось мало. Ему отчего-то захотелось прикончить Грома собственными руками. «Умереть от яда — слишком просто… К тому же вдруг он какой-нибудь уникум? Как Распутин… и его яды не берут? Нет, надо его зарезать… Чтобы наверняка». Влетел в последнюю беседку, в которой стоял ящик с тремя замочными скважинами. Гром как раз открыл последний замок и вытаскивал склянку с алой жидкостью. С тем самым ядом, которым он травил подельников. «Так легко ты не отделаешься…» Вышиб ногой склянку из рук Грома, яд разлился по полу. — Я тебя прикончу, тварь! Ты был обречён на смерть! Гром корчился на полу — возле осколков, возле лужицы с ядом. Такой жалкий… Ему плохо… Может, промедол уже своё дело сделал? — Ну, что скажешь на прощание, Игорь? Тот внезапно распрямился и изо всех сил ударил Разумовского по лицу, выкрикнув непонятное слово «налтрексон». Потом удары стали сыпаться, как град. Разумовский ничего не понимал… он что, правда Распутин? Его яды не берут? И что за на… нал… Думать было трудно, потому что было адски больно, а Гром всё лупил и лупил — придавил его собой и колотил наотмашь. — Не… может… быть… — прошептал Разумовский. — Может, тварь, ещё как может! Думал, я не догадался заранее принять вещество, которое подавляет промедол? Не подумал, что ты будешь меня им пичкать? Налтрексон — в аптеках продаётся. Потом раздались какие-то новые голоса. — Эй, Игорь! — Ты как? Журналистка Пчёлкина и напарник Грома. Оказалось, это приехали они. Напарник-очкарик защёлкнул наручники на запястьях Разумовского, потом стерёг его, пока Гром с Пчёлкиной забирали одежду полицейского из особняка. Потом избитого Разумовского затолкали на заднее сиденье машины. — Ну, как я и предупреждал: поедешь в отделение в халате. Сам виноват, — с улыбкой сказал Гром. Пока ехали, победители трепались о том, какой Гром герой. О том, что Гром победил… И в один момент Разумовского это окончательно достало: — Что, думаете, что победили? Вот только у вас на меня ничего нет! Ни-че-го! Напарник Грома огрызнулся: — Да у тебя весь участок трупами усеян! — Что с того? Скажу, что это вы мне их подкинули. Кому люди поверят? Ментам или самому популярному человеку в стране? Все улики отметут, а если дело передадут в суд присяжных — то меня отпустят единогласным решением… Голос Грома посуровел: — Он прав. «Первая умная фраза за сегодняшний день, Игорь, молодец. Развиваешься на глазах. Вот что промедол целебный с людьми делает». |