Книга Выстрел по видимой цели, страница 16 – Георгий Юрский

Константин с искренним интересом осмотрел Зою. Улыбнулся. Она смутилась от этого взгляда, но быстро перестроилась на деловой лад. Никита тем временем выполнил все формальности и приступил к сущностной части допроса.

— Когда вы последний раз видели погибшего? – традиционно начал выяснять подробности полицейский.

— Полагаю, около десяти утра, – почти продекламировал Константин.

— Где это было?

— На полянке, возле машины. Там, где нашли Дениса Романовича, – актер добавил трагизма в голос.

— А как далеко вы стояли? – Никита задал вопрос, ответ на который был ясен.

— Через один номер. Метрах в трехстах, наверное. – Константин Андреевич попытался показать расстояние жестом. Тряхнул перстами, но вдруг опомнился и положил руку на колено.

Зоя не смогла скрыть улыбку. И она была замечена Суходольским. Он трагически опустил глаза долу.

— Что-то с той стороны слышали?

— Там целая канонада была. То ли Витя стрелял, то ли Денис Романович. Думал, Третья мировая началась, – Константин артистично закатил глаза.

— Вы с места не сходили и в сторону погибшего не двигались? – перешел к главному вопросу Никита, пристально глядя на допрашиваемого.

— Нет. Зачем? Чтобы подстрелили по ошибке? – искренне удивился вопросу Константин.

— Понятно. Мимо вашего номера кто-то мог пройти к погибшему? Кто-то проходил?

— Гипотетически мог. Ну, по лесу. Это если незаметно. По дороге никто не проходил.

— Принято. А какие у вас отношения с Денисом Романовичем были? – уточнил Никита.

— Уважительные. Он очень много нашему театру помогал, ну и мне, в частности. Я ему карьерой обязан. – Весь облик Суходольского Константина Андреевича выражал глубокую благодарность усопшему.

— Понятно. У кого-то разногласия с погибшим были?

— Я лично не знаю, все очень его уважали. Это такая большая потеря! – Глаза Константина повлажнели, но было непонятно, насколько он искренен.

Никита дал расписаться Суходольскому, проводил его из кабинета и в первый раз взглянул на Зою.

— Что вы думаете?

— Вроде искренним кажется. Но, когда про разногласия отвечал, как-то голос изменился. Потом чуть не прослезился. Он же актер, их учат эмоции демонстрировать. – Зоя неуверенно покачала головой.

— Что-то у вас на него есть? Компромат какой-то? – уточнил Никита у девушки.

— Все чисто. Кто у нас следующий стоял?

— Игорь Петрович Шмидт. Коммерсант. Потом Степан Анисимович Иванов. Судья, – отрывисто сообщил Никита.

— А судья не спецсубъект? Его можно допрашивать? – Зоя пыталась вспомнить уголовно-процессуальный кодекс.

— Можно. Он же не в зале суда сведения об убийстве узнал. Статья 56-ая уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Или в Москве другой УПК? – с ноткой ехидства спросил Никита.

Зоя пропустила тон коллеги мимо ушей: в конце концов, тут он был более сведущ.

Она вышла в гостиную и пригласила судью.

— Иванов Степан Анисимович. А вас, добрая фея, как звать-величать? – судья, степенно продвигаясь к столу, за которым сидел Никита, обратился с вопросом к Зое. Он был явно навеселе.

Зоя с Никитой сухо представились и начали допрос. Полезного было мало, судья то и дело сбивался то на печальные элегии, то на шутки-прибаутки, сопровождая их одним и тем же движением руки, словно закрывающим рот визави.

Следующим представители закона позвали Игоря Шмидта. Коммерсант с внешностью постаревшей рок-звезды страдал от похмелья сильнее остальных. Показания его и Степана Анисимовича оказались похожи, как под копирку: «Постояли, подождали, застрелили, выпили».