Книга Смертный грех, страница 18 – Георгий Юрский

Паломники и встречающие начали разгружать катер. Руслан удивился недюжинной силе Тихона, за раз вытаскивавшего по четыре двадцатилитровых канистры с бензином.

Разгрузка прошла споро и быстро. Рыбак получил благословение настоятеля и двинулся в обратный путь. Отец Александр душевно поприветствовал братию и представил Руслана. После чего он с особой почтительностью подошел к иеросхимонаху Иоанну, припал на колено и поцеловал немощную руку старца, держащую посох. Тот неожиданно молодо улыбнулся и, подняв глаза на священника, певуче проговорил:

— Здравствуй, здравствуй, отец Александр. Давненько ты к нам не заглядывал.

— Все дела мирские… — вздохнул отец Александр. — Вот прихожанина нашего к вам привез. Совет ваш нужен. Ростиславом раба Божьего зовут. — С этими словами батюшка подтолкнул Руслана к старцу.

Не до конца понимая, что от него требуется, Роман тоже припал на колено и поцеловал морщинистую руку отца Иоанна. Схимник положил свою почти невесомую руку на его голову и ласковым голосом спросил:

— Каким ветром к нам занесло?

— Совет мне нужен. Да и грехов накопилось, — пересохшим от волнения голосом ответил Руслан.

— Что ж… Приходи с утра на исповедь. Помолимся. И поговорим потом.

— Спасибо.

Руслан и отец Александр в очередной раз выслушали благодарности за привезенное снаряжение. После этого их пригласили к трапезе. Трапезная находилась в старом одноэтажном доме возле церкви. Перед трапезой отец Димитрий прочитал молитву и благословил всех на принятие пищи. Готовила на всех единственная женщина в монастыре, бойкая старушка с колючим взглядом — баба Шура.

Помогал ей на кухне послушник Серега, забавный мужичок с каким-то странным акцентом. Как шепнул Руслану батюшка, это был карельский акцент.

На обед в монастыре были постные щи и отварная картошка с мелкой селедкой, заметно более темной, чем обычная. Да и по вкусу она была более насыщенной, чем ее атлантические сородичи.

— Беломорская селедочка, местная, — прокомментировал отец Александр, увидев, что Руслан удивляется ее необычному вкусу.

К трапезе баба Шура подала плохо пропеченный ржаной хлеб.

— Ну извиняйте. Тестомесилка, обратно, нужна. Брат Спиридон, когда ты ее наконец привезешь? А то наша хлебопечка вконец сдохла. Совсем не месит тесто, — очевидно, не в первый раз завела разговор баба Шура.

— Та поставщик, негодяй, все завтраками кормит. Будет скоро, не переживай. — Спиридон тоже, очевидно, не в первый раз попытался успокоить повариху.

Затем все выпили чаю из самовара. К чаю подали густой, ароматный мед. После трапезы немного поговорили о новостях из Питера. Вскоре монахи с отцом Александром отправились на вечернюю службу, а Серега сразу припахал Руслана.

— Это самое, тут у нас без дела никто не сидит. Дров наруби пока, правая-то рука ведь здорова? — деловито распорядился послушник.

Руслан, несмотря на все еще закованную в лангетку левую руку, с давно забытым удовольствием поколол дрова, сложил их в поленницу. Вспомнилось детство в деревне у бабушки. С непривычки он натер мозоль, тут же вздувшуюся на правой ладони.

— Молодец. Могешь. Завтра в лес съездим — сухостоя напилим, — лаконично похвалил его Серега.

Довольный своей сноровкой Руслан пошел прогуляться по острову.

Монастырь состоял из храма, возведенного в центре огороженного пространства, и трех корпусов. В самом большом корпусе, братском, размещались кельи монахов и покои настоятеля. В другом, возле церкви, находилась трапезная, за ней мастерская и сарай, служивший гаражом для техники. В комнатке при трапезной жила баба Шура. Третий корпус, легкий домик, служил летней гостиницей для паломников. Внутри монастыря и вокруг него были огороды и сад, где в изобилии росли овощи и зелень. Грядки перемежались с плодовыми деревьями, на которых еще висели яблоки осенних сортов. В ходе неспешной прогулки Руслан обнаружил пасеку, которой, как потом пояснил ему Серега, занимался Спиридон.