Книга Смертный грех, страница 50 – Георгий Юрский

— Ага, было такое. Он подвиг Серафима Саровского повторял. Но вот обета молчания не принимал еще никогда, — добавил Спиридон. — Баба Шура, снесешь ему хлеба с водой? Боюсь, больше ничего он не примет.

Трудница кивнула, утирая платком покрасневшие глаза.

Руслан слышал что-то о Серафиме Саровском, но ничего не знал про его житие и подвиги, поэтому решил промолчать.

— Участковый говорит, что вертолет не скоро будет. — Серега вернул их всех в практическую плоскость. — Просят у МЧС судно на воздушной подушке.

— Плохо. Так, а шо там наркоман этот? Еще кого-то прикончит? — Не то в шутку, не то всерьез спросил Спиридон, явно побаивающийся за свою жизнь.

— В отключке он еще. Скоро пойду, снегом закидаю урода этого. Допрошу его. — Руслан злился на судьбу, вновь вернувшую его к убийствам и их раскрытию вместо спасения души или хотя бы обретения покоя.

— Давай, а мы пока канон хоть прочитаем, — согласился Тихон.

Рано утром пошел снег и засыпал всю территорию, укрыв вчерашние следы. «Хорошо, что сфоткал», — мелькнула мысль у Руслана. Он прихватил с собой пригоршню снега и зашел в летний домик. Минут пятнадцать у него ушло на то, чтобы привести молодого трудника в чувство и усадить перед собой. Руслан не стал с ним особо церемониться, его жизненный опыт подсказывал, что таких персонажей надо жестко давить:

— Ну что, утырок, рассказывай!

— О чем? — Даня неловко попытался изобразить непонимание, глаза его забегали. — Я ничего не делал.

— А это откуда? — Руслан взглядом указал на упаковку с морфием на тумбочке.

— Я, типа, болею. Мне доктор выписал. У меня травма, это самое. Кольца паховые.

Руслан в юности, играя в футбол, однажды потянул паховые кольца. Травма, конечно, была очень болезненная и долго проходила, но никак не тянула на обезболивание морфием.

— Ты кого грузишь! Украл наркоту и настоятеля порешил?!

Тут в глазах Дани появилась новая эмоция — удивление, смешанное с ужасом.

— В каком смысле порешил? Что с отцом?

— Убит отец Димитрий! И не прикидывайся, что это не ты!

Последние слова Руслан произнес уже на автомате, потому что его главный подозреваемый вдруг побелел и начал сползать по стулу. Он хватал ртом воздух, глаза его закатились.

— Э, малый, ты чего? — Руслан начал его трясти, пытаясь привести в чувство подозреваемого. Неужели от наркоты кони двинет? Но трудник быстро очнулся и тут же сделал попытку куда-то рвануть, так что Руслану пришлось вскочить с места, чтобы вернуть того на место.

— Ты куда это собрался?

— Папа… — почти беззвучно прошептал Даня.

— В каком смысле «папа»? Он же монах? — Руслан чувствовал, как его система мироздания рушится на глазах. У него даже промелькнули истории средневековых римских пап с их любовницами и внебрачными детьми. Он искренне считал, что монах — это человек, не имеющий семьи, пусть даже и в прошлом.

— Так это до его пострига было. Как раз после моего рождения он с матерью развелся и в монахи ушел. Что с ним случилось? — В голосе Дани звучала истерика.

— Застрелили его, — буркнул Руслан. Он вспомнил растаявший снег под валенками Дани. Еще тогда ему пришла в голову мысль, что в холодном помещении гостевого домика снег с валенок должен был остаться свежим. Они ведь пришли к Дане спустя пятнадцать-двадцать минут после убийства. Даже если тот и успел бы прибежать с места преступления, закинуться морфием и упасть замертво, то снег точно бы не успел растаять.