Книга Будет больно, приятель!, страница 90 – Георгий Юрский

Первой его мыслью было оказать помощь пилоту, но он понял, что они разобьются намного быстрее, чем тот истечёт кровью. Отстегнув ремень, он перегнулся на сторону пилота и вернул правую рукоятку на место. Вертолёт послушно прекратил двигаться вперёд и завис. Тут же Даниил отдал левую рукоять, начав снижение по вертикали. Боковым зрением он увидел ещё одно появившееся отверстие в стекле. В наушниках стоял шум, по интеркому пассажиры с задних рядов пытались понять, что происходит, но отвечать не было времени. Разобраться в приборах и найти высотомер Смирнов даже не пытался. Вертолёт спускался равномерно, почти не кренясь, но при этом вращаясь вокруг своей оси, так как ноги пилота оставались на педалях. Несколько раз Даниил перегибался в другую сторону и визуально оценивал высоту и положение над площадкой.

Они опускались не на центр, а на самый край площадки, но корректировать положение вертолета, не имея доступа к педалям, было нельзя. Любые действия с правой рукоятью просто превратили бы кружение в раскручивающуюся спираль. Когда до площадки оставалось не более ста метров, приборная панель вдруг начала полыхать красными огнями. Стараясь не отвлекаться, Даниил все-таки понял, что панель сигнализирует о какой-то неисправности двигателя. «Скорее всего, попали по двигателю», — пронеслась мысль. Но думать об этом было некогда. Он продолжал смотреть под обрез вертолета, корректируя скорость снижения. В каньоне очевидно были восходящие воздушные потоки, которые вкупе с вращением вертолета его раскачивали. Метров за пять до земли он крикнул в микрофон: «Приготовились! Ready to land!». За секунду до приземления Даниил понял, что он не пристегнут, но успел только привстать с сиденья, чтобы ногами самортизировать удар о землю.

Удар, кстати, оказался не очень сильным, хотя ноги не удержали, и он треснулся копчиком о сиденье. Опаснее было продолжающееся вращение лопастей вертолета. Как выключать двигатель Bell, он не знал, осмотр панели дал только понимание, как отключить подачу топлива. Но тут нежданно помогло попадание пули в двигатель. Он просто заглох. Смирнов наконец-то повернулся к пассажирам. Внешне все были в порядке, только что очень сильно напуганы. Он перевёл взгляд на пилота. Тут помочь было уже не чем. Кровавое пятно уже не пульсировало, цвет кожи был синюшно-белым. На всякий случай он проверил пульс, его не было. Даниил выпрыгнул из вертолета и осмотрелся. Обрыва, с которого, вероятно, в них стреляли, с площадки видно не было, и это вселяло уверенность, что их не расстреляют. Даниил тут же подумал: «Было бы видно, расстреляли бы до взлёта».

Напуганы были все, гид с Розалиндой — до смерти, Иван с Сергеем просто были в адреналиновом шоке. Серьезных травм, на первый взгляд, не было — пара ссадин и ушибов. Чуть прихрамывал Сергей, держась за колено. Все-таки уроки отцовского пилота даром не прошли.

Все отбежали от вертолета, остановились и хором начали что-то кричать. На русском, английском и испанском.

— Shut up! Тихо! — прикрикнул Даниил. — В нас стреляли. Assassination. Надо вызвать помощь. Call for assistance.

Все притихли, глядя на него.

— You, — показал он пальцем на гида, — check the Radio in cockpit to call help. Or push some Mayday button (найди радио в кабине или кнопку SOS нажми какую-нибудь), — отправил он его звать на помощь.