Книга Холодный клинок, страница 19 – Валерий Шарапов

Теперь, когда коллеги оставили попытки втянуть его в бурную жизнь коллектива или устроить его личное счастье, Краснянский в прямом смысле наслаждался жизнью. В двадцать девять ты еще не приобрел хронических болячек, свеж и бодр по утрам, можешь позволить себе пропустить пару-тройку рюмок за ужином, всю ночь читать специальную литературу, и никто, совершенно никто не станет брюзжать, осуждая твой образ жизни или привычки. Да потому что живешь один! По мнению Краснянского, значение института брака серьезно преувеличивали те, кто в этом браке состоял. Ну что такого важного не может сделать он сам, не имея жены? Сварить макароны или нажарить котлет? Протереть пол мокрой тряпкой? Или, быть может, выстирать пару брюк и пару рубашек? Нет, быть может, он и не отказался бы от того, чтобы умелая женская рука заботилась о домашнем уюте, но только не ценой покоя и независимости! Нет, на это он, Андрей Краснянский, никогда не пойдет.

Но главной причиной, по которой Краснянский не помышлял о женитьбе, являлось то обстоятельство, что, будучи закоренелым холостяком, он может не спешить с работы домой. Как ни парадоксально это звучит, учитывая специфику профессии, работу свою Краснянский обожал. Ему не мешал специфический запах разлагающихся тел, напичканных формалином. Не утомляли рыдания родных и близких, периодически звучащие в стенах морга. Не напрягали глупые приказы вышестоящего начальства.

Все существующие минусы, по мнению Краснянского, не стоили выеденного яйца по сравнению с тем, какое удовлетворение он получал, когда находил то, что не сумели бы заметить девяносто процентов его коллег. Вечный вызов его наблюдательности, способности к анализу, умению мыслить нестандартно, сопоставлять несопоставимое и домысливать немыслимое — вот что привлекало его в работе. Даже в безнадежных случаях ему удавалось предоставить оперативным работникам такой результат, благодаря которому они гораздо быстрее выходили на преступника, посягнувшего на святое — человеческую жизнь.

Вот и сегодня он пришел на работу ни свет ни заря, чтобы заполнить отчет о вскрытии, которое проводил накануне. Он сидел в тесной каморке, в которой обычно работал с бумагами, и старательно тыкал пальцами по клавишам печатной машинки. Он любил работать с техникой: все этапы вскрытия фиксировал на диктофон. Для этого на личные средства он приобрел сверхмодную вещицу — импортный диктофон с магнитными пленками. Но вот с простой портативной печатной машинкой подружиться ему никак не удавалось. Вечно у него то каретка заедала, то лента никак не хотела пропечатывать нужные буквы. Практически все его коллеги заполняли отчеты вручную, так как это была повсеместная практика. Ему же такая роскошь была недоступна по причине совершенно нечитаемого почерка. Написав пару строк, он и сам всего через сутки не мог разобрать, что наваял. Что же говорить о тех, для кого он их составлял? Вот и приходилось Краснянскому пыхтеть над печатной машинкой и мириться с ее капризами.

В это утро работа шла особенно муторно, поэтому, когда над столом загорелась лампочка, оповещающая о том, что в приемное отделение привезли «новичка», Краснянский с облегчением оторвался от писанины и поспешил навстречу санитарам. У дверей уже суетились сотрудники морга, перекладывая пластиковый мешок с носилок скорой на тележку.