Книга Холодный клинок, страница 37 – Валерий Шарапов

— То, что говорил ты, я прекрасно помню, — Устинов исподтишка наблюдал за реакцией Барышникова. — Хотелось бы теперь послушать, что может мне доложить товарищ капитан.

— Я хотел встретиться с дворником, предъявить ему рисунок подозреваемого, — сообразив, что к чему, без запинки начал Барышников. — Вчера наш художник составил портрет со слов школьника, которого опрашивал товарищ старший лейтенант. Рисунок не слишком информативный, поэтому результат оказался нулевой. Но сейчас это не самая главная проблема.

— Вот как? И какова же, на твой взгляд, наша самая главная проблема? — продолжая язвить, спросил Устинов.

— Вчера в двадцать три ноль-ноль судмедэксперт Царицынского морга Краснянский представил мне устный отчет о вскрытии. К полудню он обещал передать нам полный письменный отчет, но того, что он сообщил, достаточно для разработки новых направлений оперативно-розыскных мероприятий, — отчеканил Барышников.

Догадавшись о том, что напарник решил прикрыть его перед начальством, он постарался завладеть вниманием подполковника настолько, чтобы тот и думать забыл о ранней встрече, которую якобы запланировал Барышников. По опыту он знал, что с подполковником лучше не хитрить. Опоздал ли, облажался ли в работе, вступил ли в конфликт со свидетелями или подозреваемыми — лучше сообщить Устинову правду. В отличие от многих своих коллег, Устинов на дух не переносил вранья, не поощрял увертки и на корню пресекал любого рода доносы и кляузы. «Лучше горькая правда», «Повинную голову меч не сечет», «Доносчику первый кнут» — любимые присказки Устинова, поэтому все, кто проработал с подполковником хотя бы полгода, даже не пытались с ним хитрить. Видимо, за тот короткий срок, что Акимов служил в Октябрьском РОВД, такой простой истины он не усвоил, и теперь уже Барышникову приходилось изворачиваться, чтобы и на вранье не попасться, но и товарища не подвести.

Как и предполагал Барышников, ему удалось завладеть вниманием Устинова.

— Краснянский? Хороший работник, — мимоходом похвалил Устинов. — И что он тебе сообщил в столь поздний час?

— Вам известно, что он производил вскрытие и Натальи Рогозиной, и неизвестного с улицы Толстого? — решил уточнить Барышников.

— Теперь известно, — коротко ответил Устинов. — Продолжай.

— Во время вскрытия его заинтересовал характер ранений, и он, несмотря на то что не имел в наличии орудия убийства, решил провести более тщательный анализ этих ран, — начал Барышников. — Он убежден, что в обоих случаях было использовано одно и то же орудие убийства.

— Двойное убийство? — Устинов нахмурился. — Он не может ошибаться?

— Такая вероятность крайне мала, — заверил Барышников. — И еще одно: по его мнению, Наталью Рогозину удерживали в квартире около трех суток. Этот вывод подтверждают результаты криминалистических исследований. Остатки пищи на тарелках, следы пота на простынях, другие естественные выделения — все это говорит о том, что жертва провела в постели более пятидесяти часов.

— И что же, никто из соседей ничего не слышал? — Устинов перевел взгляд с Барышникова на Акимова: — Вы опросили всех жильцов этого дома?

— Так точно, товарищ подполковник, — Барышников ответил за двоих. — С Рогозиной мало кто общался. Нам до сих пор не удалось выяснить ее место работы.