Книга Холодный клинок, страница 39 – Валерий Шарапов

— Так вы утверждаете, что жили Рогозины не слишком дружно, верно? — вклинившись в небольшую паузу между излияниями Элеоноры, Барышников попытался перевести разговор в интересующее оперативников русло. — Они часто ругались?

— Часто? Что, по вашему мнению, значит часто? — Элеонора закатила глаза. — О! Это такой сложный вопрос. Для кого-то надутые раз в год губы любимой женщины — уже часто.

— Ну а для Артема Рогозина?

— Для Темика? Не знаю. Мне всегда казалось, что ссоры с Натальей доставляли ему удовольствие.

— Поясните, — попросил Барышников.

— По крайней мере, во время ссор Наталья обращала на него внимание. — Элеонора отвлеклась от разговора, чтобы в очередной раз наполнить чашки.

— Получается, все остальное время она с ним не общалась? — отодвигая чашку, спросил Барышников.

— Ну почему же? Она его обстирывала, кормила, содержала квартиру в идеальной чистоте. Разве этого мало? — Элеонора театрально вздохнула. — Не представляю, как у нее на все хватало времени! И, главное, ради чего? Вот мой Гошик никогда не заставляет меня опускаться до удовлетворения его низменных потребностей.

— Гошик — это ваш муж? — догадался Барышников.

— Ну не любовник же? Неужели вы думаете, что я согласилась бы на роль содержанки? — Элеонора звонко рассмеялась. — Никогда и ни за что! Я знаю, чем заканчиваются такие отношения, и Наталья — живой тому пример!

Произнеся эту фразу, Элеонора испуганно зажала рот рукой. Глаза ее расширились, и она впервые с начала разговора стала похожа на нормального человека.

— Простите! Я не подумала, как прозвучат мои слова, — растерянно проговорила она. — Надо же было такое ляпнуть! Живой пример! Это после того, как кто-то лишил ее жизни!

— Бывает, — старлей Акимов успокаивающе похлопал Элеонору по руке. — Людям не сразу удается осознать факт смерти близкого.

— Почему вы сказали, что Наталья — пример того, что происходит с содержанками? — намеренно пропустив слово «живой», поинтересовался Барышников.

— Не знаю, стоит ли об этом вспоминать, — неуверенно произнесла Элеонора. — Тело Натальи, как говорится, остыть не успело, а я собираюсь сплетничать. Как-то это нехорошо.

— Ваша подруга умерла насильственной смертью, — напомнил Барышников, — так что любая информация может помочь нам выйти на убийцу.

— Ну, если вы так ставите вопрос, — протянула Элеонора и начала рассказ.

Жизнь Наталью Рогозину не баловала. В раннем возрасте она потеряла родителей. Глупо так… и совершенно неожиданно. В самый разгар летних школьных каникул они всей семьей отправились на отдых в деревню под Горький, где проживали родители отца. Там решили покататься на лодке, но во время сплава по реке она перевернулась… По какому-то высшему замыслу до берега удалось добраться только десятилетней Наталье. После похорон родителей Наталье пришлось остаться в глухой деревеньке с незатейливым названием Рыжково.

В Москву она вернулась, едва дождавшись восемнадцатилетия. Надо отдать должное старикам-опекунам, которые на скромную пенсию умудрились сохранить за внучкой столичное жилье. Наталья устроилась санитаркой в ближайшую больницу и поступила в медицинский институт. Но и здесь что-то не заладилось. Проучившись три года, она поняла, что не тянет программу. В ближайшем будущем ей грозило отчисление за неуспеваемость. Дожидаться позорного провала девушка не стала и в возрасте двадцати двух лет ушла из института на вольные хлеба.