Книга Всё имеет свою цену, страница 226 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Однако отвлекающий маневр не удался, Жанет Видт во что бы то ни стало хотелось знать правду.

— Так это была ложь или нет?

Ответ Полины Берг прозвучал жестко и зло:

— Да, ложь. Та ложь, благодаря которой ты сидишь здесь, а не валяешься в яме, которую он засыпает землей и осколками цемента. Ну что, теперь довольна?

Внезапно все помещение потряс торжествующий рев Андреаса Фалькенборга. Фигура его возникла в дверном проеме, маска на лице отсутствовала.

— Я знал это, я знал, что ты все время меня обманываешь, грязная плутовка!

Затем он снова ненадолго исчез, чтобы через мгновение появиться опять, на этот раз уже в маске и в массивных наушниках. В одной руке он сжимал дубинку, в другой у него было два лоскута материи, а через руку была переброшена полоска скотча. Вообще-то вид у него был достаточно комичный, однако ни одна из девушек не засмеялась. Подойдя к Жанет Видт, он крикнул:

— Пусть она откроет рот.

Девушка моментально подчинилась; он затолкал ей в рот скомканную тряпку и поверх залепил его скотчем. Затем настала очередь Полины Берг. Она упрямо стиснула зубы, тогда ее мучитель поднял свою дубинку и молча поднес ее к шее Полины. Понимая, что так или иначе он все равно добьется желаемого результата, она почла за лучшее самой открыть рот.

Андреас Фалькенборг снял с себя маску и наушники и положил то и другое на пол. В течение почти всего следующего часа Полина вынуждена была бессильно наблюдать за его работой. Время от времени он покидал помещение и, возвращаясь, приносил все новые и новые материалы, инструменты и прочие необходимые ему предметы: большой пластмассовый таз, две канистры воды, восемь мешков сухой бетонной смеси, инструменты каменщика и длинную затирочную доску. Время от времени он заговаривал с ней исключительно для того, чтобы ее позлить: то высказывался на самые обычные нейтральные темы, то отпускал безразличные замечания, а порой злобно выплевывал в ее адрес ругательства и неясные угрозы.

— Раньше приходилось самим месить бетон. Вообще-то не так уж сложно запомнить: один, два, три – одна часть цемента, две части песка, три части гравия или щебенки. Вот только теперь этого никто не хочет делать. Сегодня все стремятся купить все готовое, пригодное к немедленному употреблению.

Принеся откуда-то маленький раскладной столик, он установил его возле вырытой могилы, бережно поднял с пола свою маску и водрузил на стол. Затем снова вышел и сейчас же вернулся с ножницами, помадой, рулоном скотча и пластиковым пакетом.

— Что ж, поскольку бетону все равно нужно время, чтобы настояться, то мы с вами вполне можем уже начать. А когда ты будешь гнить на этом стуле в полном одиночестве, то посмотрим, сколько народу станет тебя искать. Да-да, плачь, рыдай, сколько твоей душеньке угодно, ну а я, как ты и хотела, потом уйду. Так что, шлюха, не обессудь – сама напросилась.

Проникающие в окна лучи яркого солнца, сменившего серую утреннюю изморось, вовсю поджаривали помещения убойного отдела, подтверждая правоту синоптиков, которые на ближайшие несколько дней напророчили приход полосы высокого давления. В кабинете Конрада Симонсена проходило совещание, на котором кроме него самого присутствовали Графиня, Поуль Троульсен и Эрнесто Мадсен. Все обливались потом, а трое мужчин к тому же выглядели смертельно усталыми; лишь у одной Графини вид был относительно свежий, в чем, разумеется, ей немало помогал умело наложенный макияж. Украдкой зевнув, Поуль Троульсен поинтересовался у шефа: