Книга Всё имеет свою цену, страница 68 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Как именно на нее напали?

— Как-то вечером, когда она осталась одна в доме своих родителей – да, тогда она еще жила с ними, – в дом ворвался какой-то человек и заставил девушку пойти с ним на берег, предварительно заткнув ей рот и связав руки за спиной. По крайней мере, так она потом рассказывала. – Ты так это говоришь, будто не особо ей веришь.

— Я-то что, ей тогда многие не верили. А у меня просто были некоторые сомнения. Хотя, может, сейчас, по прошествии стольких лет, мне просто так кажется. Но сейчас я говорю о 1977 годе, а двадцать лет спустя, в 1997 году, мне, к сожалению, пришлось поверить каждому сказанному ею тогда слову.

— А почему с самого начала у тебя возникли сомнения? Что, для этого были какие-то основания?

— Дело в ее родителях. Они, мягко говоря, не относились к числу образцовых чад господних – оба, можно сказать, вели самый настоящий преступный образ жизни. Дом их превратился в своего рода склад или перевалочный пункт для разных контрабандных товаров и краденого. В основном это были сигареты, ювелирные украшения, всякая навороченная техника, однако нередко попадались и наркотики, и прочая дрянь. К тому же Рикке родила, будучи и сама еще почти девчонкой и… Ну, а в те времена, в отличие от теперешних, не все были столь терпимы в данном вопросе.

Он махнул рукой и продолжал:

— Я прекрасно понимаю, что нападение это вполне могло быть обычной попыткой приставания, однако в жизни не всегда все складывается так, как бы нам того хотелось. Многие тогда считали, что все это имеет целью запугать ее родителей – то есть очередной разборкой в криминальном мире, в которую законопослушным гражданам лучше не вмешиваться. А некоторые вообще полагали, что она все от начала до конца выдумала, чтобы обратить на себя внимание.

— Сколько ей было лет, когда на нее напали?

— Думаю, лет двадцать пять.

— А она тоже была замешана в криминале?

— Нет, нисколько. Просто многие придерживались такого мнения, поскольку она жила в этом воровском гнезде. Но у нее ведь был маленький ребенок, и в экономическом плане ей было не так-то просто устроить свою жизнь вне родительского дома. Там-то она жила на всем готовом, а старый проходимец, надо отдать ему должное, к своим детям всегда относился неплохо – во всяком случае, обеспечивал их самым необходимым.

— Как же ей удалось сбежать? Я имею в виду, во время нападения.

— Думаю, она просто-напросто дождалась подходящего момента и улизнула; сама она твердо убеждена, что нападавший собирался ее убить. Он ведь вырыл ей могилу, да и вообще вел себя как последний псих, даже если считать вполне нормальным тот факт, что кто-то врывается к тебе в дом и тащит с собой на побережье.

— А она его не узнала?

— Как раз здесь-то и начинаются некоторые странности. Именно из-за этого многие ей тогда не поверили. Она утверждала, что на нападавшем была маска.

— Маска?

— Да, она так сказала. И сейчас я склонен ей верить на все сто процентов, поскольку впоследствии она приводила массу вполне достоверных подробностей. Она потом работала продавцом в книжном магазине и даже была членом приходского совета – то есть стала самым обычным уважаемым гражданином. Однако в том, что касается данного происшествия, она всегда стояла на своем. Описывая эту маску, девушка говорила, что она напоминала лицо призрака. Какой-то платок, свисающий по обе стороны головы, как у египетского принца, но только не белый, а черный. Ну, да ты и сам сможешь чуть позже ее расспросить.