Книга Всё имеет свою цену, страница 79 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Мое имя Конрад, но все называют меня Симон из-за того, что фамилия моя Симонсен. Могу я называть тебя Рикке?

Конрад Симонсен умел быть обходительным. Ни единым словом не форсируя беседу, он тихо и неспешно заговорил со слепой пожилой женщиной и дождался того момента, когда ее нервный тон снова успокоился. Лишь однажды он сбился и допустил ошибку, назвав ее внучку вместо Жанет Полиной, однако вовремя сгладил этот свой промах, который прошел почти незамеченным. Лишь после того, как Арне Педерсен начал выразительно поглядывать на часы, и даже Ханс Свенсен стал проявлять нетерпение, он перешел к тому, ради чего, в общем-то, сюда и приехал:

— Рикке, а не могла бы рассказать о том, как в 1977 году на тебя было совершено нападение?

— Что ж, Симон, охотно. Мы тогда с… матерью Жанет, которая была еще совсем крошкой, жили в Кикхавне у моих родителей. Как-то вечером – помнится, это было в мае во вторник – я осталась дома одна, все остальные ушли в кино. Я была на кухне, и тут внезапно прямо у меня за спиной появился какой-то человек; не успела я оглянуться, как он прижал меня к кухонному столу и заломил руки за спину. Не знаю, кричала ли я, наверное, да, однако ближайшие соседи жили так далеко, что меня так никто и не услышал. Он скрутил мне руки такой широкой блестящей клейкой лентой… Как там она называется?

— Скотчем?

— Вот именно. После этого он заткнул мне рот какой-то тряпкой, и с этого момента я уже не могла кричать. Все произошло очень быстро, и я жутко перепугалась, даже обмочилась от ужаса. Он был такой страшный да еще вдобавок в маске.

— Да, я слышал, и меня очень интересует эта самая маска. Ты помнишь, как она выглядела?

— Отвратительно, как физиономия какого-то призрака. Но она была самодельной – вырезанной, думаю, из черного картона. Такие детишки делают на Масленицу. Там еще были специальные прорези для глаз.

— А ты узнала, чья это была маска? Я имею в виду, она тебе не напоминала какой-нибудь конкретный персонаж? – Я не знаю, но там было кое-что еще. Голова у него была повязана таким черно-серым платком, скрывавшим волосы. Он здорово сочетался с этой маской.

— Стало быть, лица его ты не видела?

— Нет, только уши и часть головы между платком и маской.

— Он был в перчатках?

— Да, тоже в черных.

— Он тебе что-то говорил?

— Нет, в доме – ничего. Молчал до тех пор, пока мы не вышли с ним на пляж.

— Так он увел тебя на пляж?

— Да, он натянул на меня одежду, заставил выйти из дома и, подталкивая в спину, погнал перед собой. Шли мы быстро – едва не бежали, – и пару раз я падала, но он заставлял меня вставать и двигаться дальше.

— Он не таскал тебя за волосы?

— Нет, только тянул за одежду, не грубо, но решительно.

— А что со светом. Ведь раз вы жили на отшибе, значит, вокруг было абсолютно темно?

— У него был с собой карманный фонарик. Прежде чем остановиться, он долго вел меня по пляжу. И я сразу же поняла, что здесь я и умру – то есть здесь он меня и убьет. – Ты подумала, что он хочет тебя убить?

— Нет, не подумала. Я была абсолютно уверена, равно как и сейчас полностью убеждена в этом. Да, он хотел меня убить. Он даже вырыл мне могилу – глубокую яму в том месте, где пляж почти кончается и вода подходит практически к самым дюнам. Рядом была воткнута в песок лопата – он собирался меня закопать.