Книга Всё имеет свою цену, страница 95 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Конрад Симонсен попытался сделать вывод:

— А если мы при этом будем ссылаться на побудительные мотивы, берущие начало в его детстве, то это будет для него вдвойне мучительнее.

— В десятки раз мучительнее. Я не думаю, что он сумеет справиться с собой. Однако, как я уже сказал, наверняка я этого не знаю. Не забывайте, ведь он уже много лет живет двойной жизнью.

У Поуля Троульсена возник вопрос:

— Может, он берет какие-нибудь трофеи у своих жертв? Хорошо бы также, чтобы он хранил их дома.

— Едва ли. Я предполагаю, что он вовсе не хочет помнить этих женщин – скорее, стремится быстрее их забыть. – А с чего это ему вздумалось заделаться профессиональным шпиком? Понимаешь, что я имею в виду? Эта его фирма со всякими там сверхчувствительными микрофонами, скрытыми камерами, компьютерами и прочими шпионскими техническими наворотами?

— Может, причины также кроются в детстве – при выборе рода занятий такое часто случается, однако мне бы не хотелось сейчас гадать.

Поуль Троульсен заглянул в лежащий перед ним блокнот и сказал:

— Не мог бы ты подробнее остановиться на этой его так называемой инфантильности? Рассуждения о ней всплывают постоянно. Это что, какое-то умственное нарушение? Я имею в виду, ненормальное развитие?

— Если ты говоришь о личностных отклонениях, типа синдромов Аспергера, Туретта, аутизма… синдрома дефицита внимания с гиперактивностью или как там еще звучат все эти диагнозы, то мой ответ – однозначно нет. Все эти заболевания являются весьма неприятными как для самих больных, так и для окружающих, однако совершенно определенно не делают из страдающих ими лиц серийных убийц. В то же время вынужден признать, что иногда они подразумевают определенную степень инфантильности. Что касается нашего случая, то уместнее было бы считать Андреаса Фалькенборга личностью, которая легко может попасть под чье-то влияние, если соответствующий субъект ведет себя авторитетно, так сказать… по-взрослому. Причем необычайно легко, учитывая все то, что я о нем до сих пор читал.

Конрад Симонсен осмотрелся по сторонам – похоже, больше вопросов ни у кого не было. Он собрал бумаги и сказал, обращаясь к двум оставшимся членам своей команды:

— Итак, детство Андреаса Фалькенборга. Образуйте несколько групп и позаботьтесь, чтобы они копали как можно глубже. Друзья детства, манера проведения досуга, любимые книги, школьные учителя и, конечно, прежде всего, его родители – все о них, что сумеете отыскать. Если он разбил коленку перед выпускным балом или перепутал первую строчку псалма, я также должен это знать. И чем скорее, тем лучше.

После окончания совещания Полина Берг перехватила психолога в коридоре и одарила его одной из самых очаровательных своих улыбок.

— Прости, пожалуйста, но не найдется ли у тебя пары секунд? У меня возник еще один вопрос.

— Не стесняйся.

Девушка покосилась через плечо на ту дверь, из которой только что вышла.

— Может, я лучше тебя провожу?

— Не возражаю. А что, другим не стоит это слышать? Она осторожно взяла его за плечо и увлекла за собой. – А ты неплохо разбираешься в ситуации.

— Спасибо. Так чего же не должны слышать остальные? Видно было, что похвалой его не купишь, и свой вопрос он повторил точно таким же тоном, что и мгновение назад. Да уж, он был вовсе не глуп. Однако поскольку этому разговору она придавала особое значение, Полина решила пустить в ход тяжелую артиллерию: