Онлайн книга «Резервная столица»
|
Так ничего и не придумал, Алевтина засобиралась обратно, искоса на него поглядывая. Бикхан подумал с легкой обидой: "Ну и ладно, буду считать, что не было ничего, приснилось всё в грозу". На пороге, уже распахнув дверь, она остановилась. — Ой, кажись, снова гроза собирается… Пережду у тебя, пожалуй. Учитывая, что в тот вечер на небе не виднелось ни единой тучки, заявление было смелым, и Бикхану добавило смелости тоже, всю нерешительность как метлой вымело. Пережидали "грозу" опять до утра. Так у них и повелось. Каждый вечер приходила Алевтина (разогнав, очевидно, прочих шефствующих) и уходила в предрассветный час, а днем они делали вид, что шапочно знакомы. Хотя шило в мешке не утаишь, и многие, наверное, знали. По крайней мере кухарка Стеша, свекровь Алевтины, начала поглядывать на Бикхана как-то странно. Пожалуй, неприязненно, но ничем иным не выдавала, что посвящена в сердечные дела невестки. Порой днем приходили Бикхану мысли, что надо как-то эти отношения заканчивать, она же в матери ему годится, у нее двое детей уже в школу ходят (он преувеличивал, разница в возрасте составляла не то одиннадцать лет, не то двенадцать). Но главное даже не в том. Они совсем разные люди, им и поговорить-то не о чём, разве что о погоде да о бригадных новостях. А вечером приходила Алевтина, и дневные мысли исчезали, не попрощавшись. В конце концов он решил, что пусть всё идет, как идет, а точку в отношениях поставит военкомат, прислав повестку. Хотя писать ей из армии, наверное, будет… Но лишь оттого, что писать больше некому. * * * За всеми этими делами Бикхан не позабыл о своей клятве, данной на кладбище под гром и молнию. Восстановил, кто чем в бригаде занимался в тот день, чуть ли не поминутный график составил. Сидел в свободное время, рисовал схемы, вычислял, кто из своих мог зайти в мастерскую в промежутке между четырьмя и пятью часами пополудни. И кто мог увидеть чужого, заходящего туда, если кто-то посторонний побывал на кочевье. И выяснилось кое-что любопытное… Но сначала с Бикханом случилось происшествие, с самочинным расследованием никак не связанное. Наполовину бессонные ночи даром не прошли, Бикхан толком не высыпался и на работе совершил промашку. Причем в самом прямом смысле — промахнулся топором мимо конца кола, который обтесывал, зацепил себя же по ноге. Кровило обильно, однако фельдшер в здравпункте серьезных повреждений не обнаружил, но все же предписал посидеть дней десять дома, стараясь как можно меньше наступать на больную ногу. Вот тогда-то и появилось время заняться схемами и поминутными планами, съездил на перевязку — и весь день свободен. Срок излечения подходил к концу, и ходил Бикхан уже без палки, хоть и медленно, когда в расположении бригады появился незнакомец. В костюме, при галстуке, не иначе как из начальников. Бикхан выглянул из летника, привлеченный собачьим лаем. Увидел человека, стоявшего неподалеку от бригадирского вагончика, и уезжавшую совхозную "полуторку", доставившую его на кочевье. Два местных пса, Барон и Кудлач, старательно облаивали незнакомца, и вообще всем видом демонстрировали, что сейчас набросятся и пустят клочки по закоулочкам. Хотя на деле были существами добродушными, и растерзанных чужаков за ними не числилось. |