Книга Резервная столица, страница 87 – Виктор Точинов

— А скажи-ка нам, курсант Федоркин… — начал Гонтарь столь же участливо, но закончил совсем иным тоном. — Ты почему в бою позицию без приказа оставил?! Почему по немцам не стрелял, гнида?!

— Я с-стрелял!

Федоркин аж заикаться начал от возмущения. Вскочил на ноги, — в одном сапоге и с портянкой в руке выглядел он комично. Хотя на самом деле смешного было мало, дело попахивало трибуналом.

— Стрелял, говоришь? А вот он, — Гонтарь кивнул на Якова, — не слышал выстрелов твоих отчего-то. И гильз мы на твоей позиции не нашли.

— Так сменил, сменил я позицию! Пока стоял, вроде нормально казалось, как залег — кочка такая большая, кустиками поросшая, весь вид закрывает. Ну, я и отполз метров на тридцать левее, там и стрелял!

— Слышал оттуда выстрелы? — повернулся Гонтарь к Якову.

— Не скажу в точности… У меня от взрыва близкого уши заложило, до конца боя плоховато все слышалось.

— Стрелял, стрелял! — гнул свое Федоркин. — И гильзы мои все там! Вот давай, Игнат, туда вместе сходим? Я и кочку ту покажу, и позицию свою новую, и гильзы стреляные. А потом ты извинишься.

— Я для тебя не Игнат сейчас, курсант Федоркин, а товарищ старшина.

Предложение прогуляться пару километров до лесистого острова Гонтарь ожидаемо проигнорировал. Оттуда до сих пор доносились разрывы снарядов, немецкая артиллерия обрабатывала покинутые позиции.

Якову пришла простая мысль, как можно без самоубийственной вылазки под обстрел проверить сказанное, — шагнул вперед, бесцеремонно ощупал подсумки Федоркина. Один был пуст, в другом лежала от силы пара обойм.

— И в самом деле стрелял, не врет.

— Ладно, курсант Федоркин… Обувайся. Но теперь в бою рядом со мной будешь. И позицию станешь менять по моей команде, и никак иначе.

* * *

Командование над ротой принял младший лейтенант Нестеренко (невзирая на фамилию, говор у него был не мягкий малороссийский, а скорее московский, акающий). Нестеренко до того командовал резервным взводом, там убитых не оказалось, как и у зенитчиков, лишь легко раненные.

Капитан с перевязанной головой был здесь же, при своей полуторке. Его, похоже, недавно контузило и он имел проблемы со слухом, — и оттого говорил очень громко, чуть не кричал: из его разговора с Гонтарем и Нестеренко до бойцов доносились лишь капитанские реплики.

— Да плевать, что приказ у тебя в Кейлу! — почти орал капитан. — Под немцами Кейла! В плен к ним собрался?! Или Кейлу самолично отбить решил?!

Гонтарь и Нестеренко что-то отвечали, показывали руками на запад, но что им еще сказал капитан, послушать не довелось. Подошел шофер полуторки с охапкой канистр, попросил:

— Пособите, ребята, ты и ты, воды надо набрать.

Он кивнул на ручеек, протекавший неподалеку. "Ты и ты" — Яков и тот самый молоденький морпех, что прибегал вестовым к зенитчикам, — взяли по паре канистр, больших, двадцатилитровых, спустились с дорожной насыпи туда, где ручеек нырял в большую бетонную трубу, чтобы вынырнуть на другой стороне дороги.

— Для раненых вода? — запоздало спросил Яков. — Тогда не стоит здесь набирать, ручей не родниковый, из болота вытекает.

А сам подумал, что день был жаркий, и во фляге, набранной у колодца в рыбхозе, плещется уже на самом донышке. Этак скоро и болотная водичка за счастье покажется, и хорошо, если найдется время и возможность ее вскипятить.