Книга Резервная столица, страница 91 – Виктор Точинов

Разобранные на части минометы бросили, даже не припрятав, не замаскировав, — бесполезный и лишний вес, жизни людей дороже. А вот где раненый… Яков понял, что нигде не видит морпеха с раздробленной ногой, которого они, сменяясь, тащили на плащ-палатке. Неужели и его Нестеренко приказал оставить? Нет, нельзя так, не по-людски. Каждый должен знать, что его, случись что, будут вытаскивать до последнего. Наверное, и этот скончался, Яков просто не заметил…

И все же он прибавил ходу, хоть и казалось это невозможным, — хотел догнать знакомого морпеха Пашу, бежавшего где-то впереди, хотел спросить того о раненом… Не успел. Рота продралась сквозь низкорослый, в полтора человеческих роста, но густой березняк, выросший на месте сгоревшего леса. Выскочила на протяженную гриву, поросшую очень редко стоявшими мачтовыми соснами, — и тут же угодила под фланговый пулеметный огонь.

"Волчья облава" оказалась организована сложнее, чем представлялось старшине Игнату Гонтарю. Шарахнувшись от загонщиков и избегая линию флажков (проще говоря, узкоколейку), "волки" выскочили из чащи как раз там, где их поджидали. Выбежали прямиком на стрелков.

— У тебя секреты от меня завелись, подруга? — спросила Варенька за завтраком словно невзначай, словно о чем-то маловажном, но между слов проскользнула нотка обиды.

"Да, подруга, — могла бы ей ответить Ксюша. — Я тут, знаешь ли, окончила секретную школу ГУГБ, и работаю агентом под прикрытием, но для тебя это секрет, уж извини".

Разумеется, вслух она произнесла другое:

— Ну, конечно! Я самая таинственная девушка в Москве и окрестностях! Но ты какой именно секрет имела в виду? Моё внебрачное происхождение от императорского дома Габсбургов? Или коллекцию фамильных бриллиантов, спрятанную за батареей?

Эйдеман учил: когда задают вопрос, правдиво ответить на который никак нельзя, старайся не лгать, переводи всё в шутку. Она была хорошей ученицей.

Варенька предложенный тон не поддержала. Сказала с прежней интонацией:

— Я вчера днем на минуточку домой заскочила. Пуговицу к блузке пришить, та в метро отлетела, полдня пришлось с английской булавкой проходить. И как на грех ниток в тон не нашлось, я к тебе зашла, одолжить. А шифоньер-то заперт оказался. Фамильные бриллианты, говоришь? Или, может быть, ты переписку с любовниками там складируешь?

Последние слова Вареньки, вроде бы и шутливые, прозвучали серьезно.

Ксюша, сообразив, что ставка на шутку не сыграла, тоже изменила тон.

— Я, подруга, иногда беру работу на дом. И тогда запираю документы, потому что на них в уголке стоит прямоугольный штамп со словом "Секретно". Если любопытствуешь их почитать, я доложу куда надо, чтобы тебе оформили допуск.

Это была ложь (не положено брать на дом секретные документы), но Ксюша с удовлетворением отметила, как во взгляде Вареньки плеснулась тревога, с тонкостями секретного делопроизводства та не сталкивалась. И Ксюша сменила тему:

— Так тебе принести коробку с нитками?

— Спасибо, обойдусь. Купила вечером нужные.

Завтрак завершился в несколько напряженном молчании. Допивая кофе, Ксюша подумала, что второй ключ от шифоньера где-то валяется у них в квартире, и если хорошенько поискать, можно его найти. Так не поставить ли ей на шифоньер "секретку", не прилепить ли снизу незаметный волосок? И станет ясно, насколько далеко зайдет любопытство Вареньки.