Книга Река – костяные берега, страница 122 – Полина Луговцова

Маша не знала о том, что, как только за ней закрылась дверь, Лада Николаевна вернулась к стеллажу с колокольчиками, и по щекам ее текли слезы. Она так и не смогла вспомнить, какой из них был найден в лесу – здесь оказалось два совершенно одинаковых! Колокольчик для Маши был выбран наугад. Непонятно, откуда взялся второй такой же. Этой ночью Ладе приснился сон, как будто приходил Борис вместе со своим закадычным другом Сашей Разгуляевым и подарил серебряный колокольчик, в точности как тот, что был найден ей пять лет назад в глухой чаще неподалеку от пустующей деревни. Как колокольчик из последнего сна мог оказаться на полке? Лада даже пересчитала: их было ровно столько же, сколько и вчера. Но один из них она только что отдала Маше, а значит, одного должно было не хватать! Хотя… память могла подвести ее из-за свалившегося горя. Вполне возможно, что второй такой же колокольчик она сама купила незадолго до трагедии, а потом начисто об этом позабыла. И теперь непонятно, какой колокольчик достался Маше – найденный в лесу (подаренный во сне богиней) или купленный в магазине (подаренный во сне Борисом)? Еще одна странность: оба колокольчика приснились ей перед тем, как появились в ее жизни.

Маршрутка быстро домчалась до речпорта: пробок в городе в этот ранний час еще не было. Офис администрации, если верить сведениям из интернета, открывался через два часа, но Маша не собиралась ждать у дверей. Она спустилась к реке в том месте, где еще издали заметила скопление подъемных кранов, в надежде встретить на берегу кого-нибудь из работников. К ее разочарованию, вокруг не оказалось ни души, если не считать одинокого рыбака за голым ивовым кустом, дремлющего в походном кресле над удочкой, уложенной на рогатины, воткнутые в землю. Справа от него на воде покачивалась моторная лодка, привязанная к толстой ветке ивы, да очертания груженых барж, нечеткие в тумане, темнели поодаль, за линией конусообразных бакенов.

Проваливаясь во влажный рыхлый песок, Маша направилась к закутанному в черный дождевик человеку. Тот встрепенулся, услышав шаги, и откинул с лица низко опущенный капюшон. Взметнулась, подброшенная ветром белая борода, выдавая преклонный возраст. Сонный взгляд прищуренных глаз сосредоточился на девушке.

— Здравствуйте, – произнесла она негромко, зная, что рыбаки не любят, когда кто-то горланит поблизости, распугивая рыбу. – Извините, а вы здесь часто рыбачите?

— Бывает, – коротко ответил старик – не очень вежливо, но и не грубо.

— А не видели работников порта, которые занимаются погрузкой?

— Зона погрузки дальше. – Он махнул рукой, указывая влево, на ряды подъемных кранов, похожих на длинноклювых птиц, склонивших головы к воде. – Но они не работают по ночам.

— Да. – Маша кивнула, понимая, что задает глупые вопросы, мешая человеку, и что ей лучше уйти, но вместо этого присела рядом на отполированное водой бревно, надеясь, что рыбак ее не прогонит и, может быть, ей удастся узнать что-то полезное. Ведь, если он просиживает тут часами, наверняка должен знать много разных подробностей о погрузке барж. Зря она боялась его рассердить – наоборот, он будто оживился и даже предложил ей складной стул – кусок прочной ткани, растянутой между двумя металлическими ножками, который выудил, пошарив в своем огромном брезентовом рюкзаке, лежавшем на песке под ногами. После сырого сучковатого ствола стул показался вполне удобным.