Книга Река – костяные берега, страница 149 – Полина Луговцова

— Это же… опасно! Рыб так много… Речники говорили, что вернутся со спасательным отрядом.

— Будет уже поздно. Страшная рыба всех людей в селе сожрет!

— Но они сами же виноваты! – Нюра вдруг истошно закричала – так, будто только что рассыпалась в прах ее заветная мечта. – Они кормили рыбу людьми, вот и пусть рыба их сожрет! Пойдем! Пожалуйста, пойдем!

Стрекот катера усилился, а потом звук начал удаляться: речники уплывали, не дождавшись их. Нюра обернулась назад, к реке, и завизжала:

— Не-ет! Стойте! Мой оберег!

Бросившись в дальний конец помоста, она запрыгала на самом краю и замахала руками, рискуя сорваться в воду. Борис догнал ее, схватил за плечи и оттащил назад.

— Оберег! Оберег остался в катере! – рыдала она, уткнувшись лицом в его куртку.

Он осторожно отстранил ее от себя, и она, оставшись без его поддержки, упала коленями на доски, сгорбилась и, прижав руки к лицу, зарыдала в голос. Борису некогда было ее утешать, его мозг был занят разработкой плана спасения, и первое, что нужно было сделать согласно этому плану – исследовать баржу в поисках любого металлического инструмента, а лучше всего – топора.

Стрекотание катера вдали смолкло. «Слишком внезапно, – подумал Борис, вздрагивая. – Конечно, может быть, просто мотор заглох, но… с чего бы ему заглохнуть?» Он отбросил невеселые мысли и занялся исследованием палубы сухогруза, что в темноте оказалось крайне нелегкой задачей. «Здесь должно быть что-то подходящее! – убеждал он себя, разбрасывая ногами щепки. – Ведь, когда строили помост, наверняка складывали инструмент на барже. Лопата, ломик, молоток – хоть что-нибудь бы нашлось!»

Когда он обошел всю баржу не меньше десяти раз и уже собирался выломать из помоста какую-нибудь доску покрепче, чтобы было чем отбиваться от речных гадов, под ноги вдруг попалось что-то тяжелое, отлетело и с металлическим звоном врезалось в борт. Наверное, звезды сошлись над ним в правильной комбинации, потому что, нагнувшись, Борис с восторгом разглядел в этом предмете большой топор с отточенным до белизны лезвием.

Справа над рекой небо слегка посветлело в преддверии скорого рассвета. Поднявшись с баржи на помост, Борис окинул взглядом берег: змеевидные гады продолжали выползать из воды непрерывным потоком, и теперь, когда тьма поредела до сумерек, стало видно, что выползают они примерно в одном и том же месте – там, где упал раненый Лапоть. Темно-серая влажная лента, извиваясь, пересекала берег и поднималась вверх по склону, где исчезала из поля зрения. Оценив скорость движения живого потока, Борис предположил, что если бежать очень быстро, можно успеть поднять тревогу в селе, прежде чем хищные существа заполонят все улицы.

Все еще всхлипывающая Нюра засобиралась идти вместе с ним, хотя Борис пытался убедить ее остаться на помосте: маловероятно, что рыбам удастся забраться наверх, ведь это все-таки не змеи, хотя и выглядели они очень похоже. Девушка отчаянно цеплялась за Бориса, наотрез отказываясь оставаться в одиночестве, и он взял с нее слово, что она не будет отставать от него ни на шаг. Вместе они направились по настилу к берегу, но на самом краю Нюра замерла, потрясенно уставившись вдаль с выражением крайнего ужаса. Борис решил, что ее напугал вид огромного количества ползущих рыб, но, проследив за ее взглядом, сам похолодел от страха: на границе между бугристым краем берега и светлеющим небом маячила округлая женская фигура. Нетрудно было узнать ее: абсолютно лысая голова, покатые плечи и короткие руки, будто приросшие к телу по локоть, выдавали в ней ведьму Двузубову. Она шла в гуще живого потока и слегка покачивалась, словно плыла в нем, но при этом двигалась в обратную от села сторону – к реке. Поток огибал ее с обеих сторон: рыбы почему-то ее не трогали. Борис был уверен, что ведьма явилась за ним и прямо сейчас смотрит на него.