Книга Река – костяные берега, страница 39 – Полина Луговцова

Во сне Борис снова летал над рекой, но уже не под луной, а в первых, еще совсем робких утренних лучах. На этот раз он поднялся выше горы, откуда открылся вид на село Кудыкино, где жили бабка с внучкой. Склоны горы были голые, лишь кое-где поросли травой, да пара искривленных деревьев держалась каким-то чудом, низко склонившись и грозя вот-вот обрушиться. Борис отметил, что чего-то не хватает, и лишь потом понял, чего именно: на вершине горы не было ни звонницы, ни колокола, которые он видел в прошлом сне. Без них гора выглядела как-то жалко – будто королева, потерявшая свою корону, а вместе с ней и все былое величие. Борис вспомнил о седобородом старце в плаще с низко надвинутым на лицо капюшоном и сделал круг над горой, но того тоже нигде не оказалось. Пролетев над рекой вверх по течению, он попытался отыскать Машу, но не успел, потому что в этот миг сон закончился.

Борису показалось, что он проспал не больше часа, когда его разбудил запах жарящегося бекона. «Вот хитрая бабка! Мне, значит, картошку с луком, а сама давай мясо лопать!» Открыв глаза с этой мыслью, он подскочил, недоумевающе озираясь: его окружала знакомая обстановка съемной квартиры, в которой он жил последний год. «Но этого не может быть! А как же река, лодка, изба, бабка? Ведь не могло же все это мне присниться? Та-ак…» – Борис начал перебирать в уме последние события, чтобы найти что-то необычное, идущее вразрез с реальностью, но смог вспомнить лишь свои сны, в которых летал над рекой. Все остальное казалось вполне правдоподобным. Однако как бы там ни было, а главное, что он у себя дома и кто-то жарит на его кухне бекон!

Борис встал с постели, отметив, что под ним, как и положено, кровать с ортопедическим матрасом, а не скрипучая панцирная сетка, подхватил со спинки стула свой белый махровый халат, заодно исследовав взглядом пол – костюма Грэя не было видно, и, сунув ноги в мягкие домашние тапочки, прошлепал на кухню. У плиты хозяйничал Сашка Разгуляев. Увидев его, он выронил тяжелую сковороду, и та с грохотом подскочила на плите несколько раз, едва не исторгнув наружу шипящую яичницу.

— Ф-фу, напугал! Чего так рано? Я уж думал, ты до обеда проспишь после вчерашнего! – воскликнул друг, внимательно присматриваясь к нему. – Ты как, в порядке? Голова не болит?

— А что, должна? – переспросил Борис, пытаясь переварить словосочетание «после вчерашнего». То есть, как? Ведь с тех пор, как он покинул яхту, переплыв на проходящую мимо баржу, прошло больше суток!

— Ну, еще бы! – Разгуляев хохотнул. – Мало того, что все мы здорово перебрали, так ты еще и фокус учудил! Не помнишь, что ли?

— Я помню, что на баржу переплыл. В тишине побыть захотелось. А там на меня бревно упало.

— О, помнит, надо же! – Разгуляев округлил глаза и помотал головой, показывая крайнюю степень недоумения. – Вот нафига туда полез, спрашивается?! Да если б не Машка, ты бы запросто в ящик сыграл! Это она тебя увидела. Как еще узнала-то в темноте? В общем, на помощь позвала, и капитан наш сгонял за тобой и вытащил тебя с помощью спасательного круга как раз в тот момент, когда ты за борт этой баржи вывалился. Так что повезло тебе нереально. Должен будешь человеку. Хорошо, что тот сознательный попался – трезв был как стекло, хотя ребята наши весь вечер пытались его напоить.