Книга Река – костяные берега, страница 58 – Полина Луговцова

Борис поискал еще одно знакомое лицо, но не нашел. Он вдруг вспомнил о внучке бабы Дуси, но ее почему-то среди селян не было. Это показалось странным, и, когда в комнате кроме него и хозяйки больше никого не осталось, он спросил:

— А что это Нюра ваша обедать не пришла?

— Вспомнил! – Хозяйка заметно обрадовалась. – Надо ж! Понравилась, значит, девка? Так я и знала! – При этом она понимающе похлопала Бориса по плечу и, не дав ему ни малейшего шанса возразить, продолжила: – Вот и ты ей понравился. Нюрка, как узнала, что тебя привели, так сбежала и спряталась. А! Да вон она, в дверь подглядывает! Стеснительная, жуть просто! Если кто понравится ей, тому на глаза показаться не может. Но это ничего, пройдет. Скоро увидитесь.

— Да я просто спросил! – выпалил Борис, перебивая размечтавшуюся бабку и опасаясь того, что она, еще немного, и о свадьбе заговорит, а там, глядишь, и женит. – Только узнать хотел, почему она не пришла, и ничего такого не думал!

— Не думал… – повторила она, медленно оседая, как тесто от встряски, а в голосе появились нотки недовольства. – Только и говоришь, что не думал! Заладил, смотри-ка. Одну девку в себя влюбил – не думал, другую влюбил – опять не думал!

— Да ну вас! – рассердился Борис. – Вашу Нюру я уж точно влюблять в себя не собирался!

— Не собирался он! Как же! Ты меня, ее бабку родную, от смерти спас, вот она в тебя по уши и втрескалась, ясное дело. Не ест теперь, не спит, все о тебе грезит.

Бориса вдруг осенила страшная догадка: что, если Лера опротивела ему не случайно, а из-за козней хитрой колдуньи?! Желание-то баба Дуся исполнила: холодная и недосягаемая красавица Лера воспылала чувствами к Борису, да такими огненными, что это сразу его от нее и оттолкнуло. Может, ведьма нарочно все так сделала, чтоб потом внучку свою ему сосватать? Как бы ноги отсюда унести побыстрее… Надоел ему это сон!

В дверях показался высокий широкоплечий мужик в светлой рубахе, заправленной в спортивное трико. Громко шаркнув, чтобы привлечь внимание, заговорил, и по его голосу Борис узнал в нем того, кто остановил его конвоиров, которые вели его сюда с мешком на голове. Наверное, этот здоровяк был в доме кем-то вроде охранника.

— Извините, Евдокия Павловна. – Вошедший отвесил самый настоящий поясной поклон, и это снова озадачило Бориса, так и не выяснившего, почему бабе Дусе, прозябавшей до этого в ветхом сыром домишке, вдруг стали оказывать такие почести. В прошлый раз утопить хотели, а теперь чуть не лбом в пол перед ней колотят. Почему же все так изменилось-то?

— С чем пожаловал? – отозвалась бабка, поворачиваясь к вошедшему.

— Щукина опять пришла. К вам рвется. Пустить?

— Чего ей надо? В прошлый раз все ясно сказала.

— Говорит, не уйдет без разговора.

— Ладно, добрая я сегодня. Гость, вон, какой пожаловал долгожданный! Пусть заходит, послушаю ее, вдруг что новое скажет.

Услужливо кивнув, мужчина исчез, и почти сразу в дверь влетела худая растрепанная женщина с заплаканными глазами. Она упала бабе Дусе в ноги и, вперившись в нее диким взглядом, взмолилась:

— Верни деток моих! Ты обещала! Младшенький так и не нашелся, а теперь и старший пропал!

— Не дождалась я твоего старшего! Откуда мне знать, где его черти носят?! – гневно воскликнула бабка, брезгливо пряча ноги под кресло.