Книга Река – костяные берега, страница 60 – Полина Луговцова

— Почему же вы его тогда убийцей назвали?

— Да было дело, едва не придушил меня как-то раз.

— За что?

— За что… Не «за что», а «почему»: деньги отобрать хотел!

— Ну и мерзавец! – Борис даже проникся сочувствием к бабе Дусе, хотя только что считал ее злобной жадиной. – А как вы его наказать хотите?

— Тебе это знать без надобности. Слишком разлюбопытничался. Иди-ка лучше, прогуляйся. – Хозяйка заворочалась в окружении смятых подушек и тяжело поднялась с кресла, давая понять, что разговор окончен. – А то целый допрос мне устроил. Утомил совсем. К вечеру ночевать приходи.

— Прогуляться? – Борис пожал плечами и вдруг понял, что нестерпимо хочет глотнуть свежего воздуха: отвратительная вонь жареной рыбы так усилилась, что дышать ею он уже не мог.

Шурша по полу длинной пышной юбкой, волочащейся за ней подобно рыбьему хвосту, баба Дуся проследовала к выходу и скрылась за дверью. Борис снова удивился переменам, произошедшим с ней: фигура ее стала не только полнее, но и как будто выше, в движениях чувствовалась сила, в походке – плавность. Все-таки, хоть в прошлый раз они и шли по темным улицам села, но Борис запомнил, с каким трудом она передвигала ноги. Что же произошло здесь между двумя снами, пока он бодрствовал? С одной стороны, любопытно, но с другой – какой смысл ломать голову над этими странностями, зная, что и баба Дуся, и все это село мгновенно исчезнут в момент его пробуждения? Да и мало ли странного бывает во снах?

За окном уже начал угасать белый день, уступая натиску вечерних сумерек. С верхнего этажа терема открывался вид на село Кудыкино: скопление домов, дворов и огородов прорезали узкие извилистые улочки, обрывающиеся вдали у зеленого поля, за которым темнела река, достигая в ширину горизонта. На берегу копошилось несколько человек, наверное, искали что-то в земле или копали ямы с какой-то им одним известной целью; над их согнутыми спинами торчали черенки лопат. Чуть поодаль высокий плечистый мужчина шагал в противоположную от села сторону, толкая перед собой трехколесную тачку, нагруженную чем-то. Видно было, что каждый шаг дается ему нелегко, – колеса глубоко вязли в песчаной почве, и, прилагая усилия, он высоко поднимал плечи и опускал голову подобно землепашцу. Направлялся он к бугристой возвышенности, выглядевшей, как несколько холмов свежей земли высотой с обычный сельский дом. Складывалось впечатление, что холмы – дело рук ковыряющихся на берегу людей, а в тачке, которую везет мужчина, очередная порция грунта. «Еще одна странность, – подумал Борис. – Все равно до ночи делать нечего. Пройдусь до реки, понаблюдаю, что это они там строят».

За дверью дежурил знакомый здоровяк, будто Бориса и поджидал. Увидев его, показал на дверь в стене коридора со словами «Выход там», давая понять, что свободно бродить по терему он ему не позволит. Борис едва успел оглядеться и увидеть только тянущийся в обе стороны пустой коридор с множеством дверей, как тут же оказался снаружи, на просторной площадке перед широкой лестницей, ведущей вниз, во двор. У ее подножия начиналась выложенная срезами древесины дорожка, ведущая к деревянным глухим воротам, по обе стороны от которых расположились невысокие подсобные помещения. Свежести в воздухе не было и в помине: здесь воняло не меньше, только не жареной рыбой, а сырой и уже явно не свежей.