Книга Река – костяные берега, страница 69 – Полина Луговцова

— Домой! – ответила она, очаровательно улыбаясь.

— Я бы с радостью, но вместе не получится. У нас с тобой разные дома в разных мирах! – возразил Борис, чувствуя, что сожалеет о сказанном. Это был дурной знак. Нужно было срочно отделаться от этой «русалки», пока он не поддался ее чарам.

— Ты возьми меня в свой дом. – Ее губы едва шевельнулись, а волшебный голос прозвучал, казалось, где-то прямо у Бориса внутри, вызвав в душ мощный резонанс. – Я тоже умею желания исполнять. И еще буду тебя любить. Я обещ-щ-щаю!

Речь Нюры лилась мелодией флейты, но на звуке «щ» немного зависла, отчего Борис, уже готовый плыть в мир ее грез, встрепенулся и занял оборонительную позицию:

— Незачем обещ-щать, когда тебя не просят! – Он даже передразнил ее слегка, чтоб вышло обиднее.

— Ты ничего не знаеш-ш-шь… – недовольно зашипела она, хмурясь, отчего стала чуть менее красивой, и Борис почувствовал себя увереннее.

— Рыба ваша мне не понравилась, так что ешьте ее сами! – отчеканил он. – И в терем ваш я не вернусь! – Он запнулся, глядя, как ее лицо искажается в страдальческой гримасе, но все-таки выдал последний, самый убийственный аргумент: – И любовь твою принять не смогу – давно другую люблю! – Сказав это, почему-то подумал о Маше. Борис не был уверен, что чувства, которые он испытывал к школьной подруге, можно было назвать именно так, но к нему вдруг, как озарение, пришло понимание того, что это давно уже больше, чем просто дружба. Сейчас он не мог бы сказать, почему отвлекся тогда на Леру. Может быть, злую шутку с ним сыграло желание всегда быть лучшим, а Лера во всей школе считалась первой красавицей, и толпы поклонников ходили за ней по пятам. И Борису в очередной раз захотелось всем доказать, что он лучше их всех, не задумываясь о том, что использует Леру и… разбивает сердце Маше.

От внезапно захватившего его процесса самокопания его отвлек громкий всхлип, свидетельствовавший о том, что он только что разбил еще одно сердце. Нюра толкнула его в плечо, как обиженный ребенок, которому отказали в просьбе купить новую игрушку, и, прытко вскочив на подоконник, исчезла в темноте. Послышался шорох листвы, хруст веток, а затем – топот убегающих ног. Издалека раздался собачий лай, и вскоре все стихло.

Борис рухнул на диван и зажмурился. «Спать! Спать! Спать!» – приказывал он себе, повторяя одно и то же, как заклинание. Он мечтал поскорее оказаться в собственной спальне, в родном городе, в своей привычной жизни, и сделать это было проще простого: нужно было всего лишь уснуть. Но сон, как назло, не шел к нему. Сердце бешено колотилось от страха: а вдруг ничего не выйдет, и он никогда не сможет вернуться? Все известные усыпляющие способы были перепробованы: медленно и глубоко дышать, считать овец, прогнать из головы все мысли и представить, что она набита ватой… Ничего не помогло, но он хотя бы немного успокоился. Так и лежал до тех пор, пока голоса Кольки и Звонаря не стихли в кухне. Заскрипела панцирная сетка кровати в соседней спальне, послышался металлический лязг и скрежет – похоже, там еще устанавливали раскладушку, и Борис испытал укол совести от того, что занял самую большую комнату в доме. Вскоре воцарилась тишина: хозяин и мальчишка наконец-то улеглись.

Но продлилась она недолго: протяжный вой, полный отчаяния, вонзился в нее, как лезвие в беззащитную плоть, брызнул россыпью рыданий, и те хлынули в сонный поселок, разлетаясь в самые дальние углы.