Книга Река – костяные берега, страница 80 – Полина Луговцова

— Да мало ли. Для какого-нибудь своего обряда, наверное… – Колька пожал плечами, выражая свое безразличие к надобностям старухи Двузубовой.

Нюра вдруг приблизила к нему лицо, вытаращила глаза и медленно произнесла:

— А я думаю, что она эту челюсть уничтожить хочет.

— Ну и зачем?

— Потому что бабка самой Морене служит! – Высказавшись, Нюра отшатнулась и посмотрела на Кольку оценивающим взглядом: впечатлен или нет?

Колька даже дар речи потерял, только крякнул как-то нелепо, по-стариковски. Потом все же нашелся и спросил:

— Ладно, с челюстью понятно: уничтожит, чтобы никто оберег против Морены не использовал. А руки-то мои ей зачем понадобились?

— Ой! – Нюра, спохватившись, хлопнула себя ладонью по колену. – Я же тебе самое главное забыла рассказать! Думаю, что руки твои ей вообще не нужны, просто она хочет, чтобы их у тебя не было. Только я не поняла, почему. Вечером я видела, как твоя мать к нам приходила, и бабка с ней о чем-то говорила. А потом бабка вышла, двух строителей подозвала, топор у них попросила, пошептала над ним и говорит им: «Утром придет мальчик – заберите у него то, что он принесет, дайте вот этот топор и заставьте бревна отесывать, пусть помогает на стройке. Сами этим топором ничего рубить не вздумайте – вмиг руки себе поотрубаете».

— Ох, блин! – вырвалось у Кольки, и он машинально обхватил одной рукой другую.

— Я возьми и спроси у нее: зачем же мальчишке руки отрубать? А она и отвечает: чтобы даром своим, обманом добытым, не смог воспользоваться! Вот и думай сам, о чем это она сказала. Какой дар ты обманом добыл?

Колька не смог ничего сказать: в горле от волнения пересохло, и он закашлялся. А потом вместо ответа произнес тоскливо:

— Вот же засада! И что мне теперь делать?

Вдалеке по обе стороны от них виднелись человеческие фигуры: слева работали помощники Двузубовой (Колька окрестил их про себя «артельными») – одни, забравшись на баржу, сбрасывали бревна в реку, другие, стоя в воде по колено, толкали их к берегу. Справа во главе со Звонарем трудились землекопы: над их сгорбленными спинами ходуном ходили черенки лопат. Некоторые шли по берегу, толкая перед собой тележку, груженую землей. Кто-то нес землю в ведрах. Колька вспомнил слова отца о костях, высыпавшихся из Кудыкиной горы, и понял, что люди уже принялись за восстановление древнего кургана. Он с сожалением подумал о том, что теперь вряд ли сможет им помочь: наверное, придется податься в бега или спрятаться где-то. Вот-вот Двузубова поймет, что «мальчик» не придет к ней, и придумает новый способ, как до него добраться. Поэтому на глаза сейчас лучше не показываться никому – ни своим, ни чужим. Хорошо, что их с Нюркой прикрывают заросли ивняка. Кольке вдруг стало так страшно, что захотелось забиться под какую-нибудь корягу и оттуда наблюдать за тем, что происходит вокруг.

Нюра неожиданно встала, сжимая в руках корзинку, и медленно попятилась со странным, как будто извиняющимся видом.

— Ты куда это? – Колька тоже привстал, уже догадываясь о ее намерениях.

— Сядь немедленно, или я закричу, – пригрозила она, продолжая отступать спиной в кусты.

— Корзинку отдай! – злобно процедил Колька, мысленно ругая себя за беспечность. Вот ведь хитрюга! Все верно рассчитала: если Колька бросится отбирать оберег, она криками привлечет «артельных», и тогда встречи с бабой Дусей вряд ли удастся избежать. А там не то что рук – и головы можно лишиться. А если он позовет на помощь «землекопов», среди которых, кажется, был и его отец, то кто знает, чем тогда все закончится? Может завязаться драка, а стоит ли этот оберег большого кровопролития? Пусть забирает, черт с ней! Но интересно, зачем он ей так понадобился? Старухе она его точно не отдаст – смысл было все это устраивать, если он и так его в терем нес. «Наверное, Нюрка, и правда, боится свою бабку и верит, что челюсть щуки ее защитит», – решил Колька, не подозревая о том, что на талисман из царь-рыбы у Нюрки имелись совсем другие планы.