Книга Река – костяные берега, страница 77 – Полина Луговцова

— Какого черта тарабанишь?! Думаешь, от этого в доме хозяйка появится?!

— Извините, – пролепетала Нина, отступая. – Неужели Евдокия Пална ушла куда-то, да еще вместе с внучкой? Ведь стемнеет скоро!

— Переехала она отседова. – Женщина махнула рукой в сторону. – Новый дом ей там возводят.

— Как это? – поразилась Нина, вспомнив о шуме, доносящемся с места строительства.

— Баржу с лесом принесло, вот и взялись дом ставить. Иди, глянь! Свернешь направо, в Козий переулок, и увидишь. Там уж первый этаж готов, а хотят до утра три поставить! Хозяйка в честь новоселья обещалась завтра всех рыбой накормить. Сказала – всем хватит, кто придет.

Нина покивала вместо «спасибо» и «до свидания» и поспешила назад: Козий переулок был недалеко. Оттуда несло горелым, а вскоре показались огни костров и факелов: похоже, строить собирались всю ночь и таким способом освещали строительную площадку, потому что – Нина вспомнила – электричество пропало еще вчера утром. Наверное, во время потопа где-то попадали столбы с электрическими проводами.

В конце Козьего переулка желтел в сумерках свежий сруб. Одни мужики подхватывали бревна из кучи, наваленной на земле, и закидывали наверх, где другие их укладывали в очередной ряд. Первый этаж был вполне готов, за окнами подрагивали огоньки свечей, в свете которых маячила знакомая фигура Двузубовой. Нина направилась к срубу, собираясь отыскать дверь, но в этот момент кто-то сверху крикнул ей:

— Эй, куда?! Зашибет ведь!

Наверное, Двузубова заметила гостью, потому что окно отворилось и хозяйка приказала строителям остановить работу и сделать перерыв. Как только грохот молотков смолк, старуха высунулась из окна и поманила Нину со словами:

— С чем пожаловала в поздний час?

— Не губи, Евдокия Пална! – Нина вцепилась в подоконник перед ней.

— И не думала! – ответила Двузубова, делая вид, что не понимает, о чем речь, но хитрый блеск в ее глазах выдавал притворство.

— Только что соседка приходила… и сына моего колокольчиком назвала! Как же я могу его отдать? Младшего верну, а старшего лишусь – так, выходит?

— А, вон оно что! Торговаться явилась! – Старуха зашлась зловещим смехом.

— Попроси другое что-нибудь! – умоляла Нина горестным голосом.

— Нет уж! Ты забыла, что сама согласие дала? Все у нас с тобой догово́рено было честь по чести, а теперь ты на попятную идти вздумала! – Двузубова смерила просительницу презрительным взглядом.

Нина обреченно склонила голову и произнесла безжизненным голосом:

— Скажи хоть, зачем мой сын тебе понадобился? Что хочешь с ним сделать? В помощники возьмешь или сгубишь?

— Это тебе знать без надобности, – непреклонно ответила старуха, но, подумав немного, вдруг проговорила уже мягче, должно быть, сжалившись над бедной матерью: – Никуда твой сын не денется. Пусть завтра поутру ко мне придет и рыбью кость принесет. На стройке поработает денек да вернется.

— Правда?! – Нина повеселела. – Ну, тогда ладно. Вообще-то Коля у нас старательный. Пусть поработает, я согласна!

— Посмотрим, какой он старательный, – усмехнулась Двузубова и повторила: – Чтоб завтра с рассветом явился, поняла? Уговори его, если хочешь Лешку вернуть!

Всю дорогу до дома Нина шла с улыбкой, радуясь, что Кольку не придется отдавать Двузубовой насовсем. «Все-таки баба Дуся добрая! – размышляла она. – Зря в селе на нее наговаривают! Вот, опять помочь взялась, а ничего ценного не попросила – всего-то на стройке поработать! Конечно, она немного странная, но со старыми людьми это часто бывает. Главное, что не злая!»