Онлайн книга «Избушка на краю омута»
|
В голубоватом луче лунного света, льющегося в маленькое единственное окно избушки, стояла мать в странной позе — спина округлена, шея вытянута вперед — и с разбегу билась головой о стену. Бум-м! Отошла назад, и вновь всем весом бросилась в стену, выставив вперед макушку. Бум-м! Бум-м! Бум-м! — Мама! Мама, перестань! — взвизгнула Лада и метнулась к ней, протянула руки, коснулась материнского плеча. Та вдруг обернулась резко — лицо все залито кровью — и плюнула в нее, прорычав следом: — Изыди, лоскотуха поганая, изыди! — и толкнула ее, да так, что Лада отлетела и ударилась спиной о какой-то острый угол. Бум-м! — глухой, но сильный удар вновь сотряс стену, и мать мешком рухнула на пол. Раздался ее стон, и слабый голос, такой родной, произнес: «Помогите…». Лада подошла, наклонилась, уловила запахи своего дома и свежей крови, идущие от материнского тела. Мать вцепилась в подол ее платья и громко застонала, пытаясь подняться. Затрещала ткань, расползающаяся по швам. Лада охнула от тяжести, подхватив мать под руки, и поволокла к выходу, спеша убраться из дома как можно скорее, будто в этот момент ничего важнее не было. Она старалась изо всех сил, которых у нее, тринадцатилетней, оказалось не так уж много. И все же ей удалось вытащить мать на крыльцо. Но что же дальше? Ведь ясно, что надо бежать, а как это сделать? Поднять, а тем более понести мать она не сможет! А бежать надо, она четко осознавала это, хотя не знала, от кого. Глубокое и сильное интуитивное чувство подстегивало в ней желание мчаться прочь от надвигающейся опасности. Вот-вот произойдет что-то страшное. Времени нет. За спиной послышался всплеск воды. Лада застыла, боясь оглянуться. Еще всплеск. Что-то большое выбиралось из омута, послышались мокрые шлепки о деревянные столбы, укрепляющие берег, затем — шуршание травы, будто по ней ползло что-то. Двигалось, как гусеница, только гораздо крупнее. Во много раз. Руки матери потянули ее за подол платья. Лада потеряла равновесие и упала, больно стукнувшись коленками о ступени крыльца, накрыла мать собой. Все кончено, им не спастись. Шуршание травы совсем близко, прямо за спиной. Затылок обожгло ледяное дыхание, наполнив воздух отвратительным запахом гниения. Понимая, что гибель неизбежна, Лада обреченно повернула голову и посмотрела назад. Сзади была чернота — густая и блестящая. Чернее ночи. И тут она проснулась. На фоне розового рассветного неба проплывали березовые макушки, покачивая на ветру копнами тонких длинных ветвей, похожих на распущенные девичьи волосы. Лада вспомнила, что едет в машине Федора Гавриловича, и поняла, что они уже за городом. Почти рассвело, и, значит, проспала она не меньше трех часов. Опершись на локоть, Лада приподнялась, и за окном открылись зеленые просторы, луга и перелески, позолоченные утренним солнцем. Между пятачками березовых рощиц мелькала водная гладь речки Уй. Над ней, пронзительно визжа, метались в беспорядке белогрудые ласточки. Федор Гаврилович, заметив ее пробуждение, воскликнул: — Доброе утро! Как спалось? Не растрясло, надеюсь? Дорога адская! — А где мы? — Лада посмотрела вдаль, на серую асфальтовую ленту, упирающуюся в горизонт. — Уже близко. Муромцево проехали. Вот-вот минуем Седельниково. Оттуда до Даниловки всего километров десять. Сейчас шесть утра. Хочется верить, что дети спят в избе у кого-нибудь из жителей. |