Книга Избушка на краю омута, страница 65 – Полина Луговцова

— Потом я вспомнила ту ночь, баба… Я помню, как пришла к избушке старика и видела, что у него вилы из живота торчали, и потом он в омут упал. Думала, он умер.

— Э, если бы! — В голосе Алевтины сквозила досада. — Старого упыря так просто в пекло не отправить! Бессмертный он почти. Нечистая сила в нем, помереть не дает. Жив, поганец, жив, сама недавно видала. На почту ходил за пенсией. Выходит, еще и письма шлет. Хитер! Приманку выдумал, значит.

— Зачем ему дети? — Лада задала страшный вопрос, хотя была почти уверена, что знает ответ. Вспомнились безумные слова больной матери: «Жрет и жрет, кровь пьет, мясо жует, кости грызет». Алевтина и отвечать не стала, лишь приложила ладонь к груди и вдохнула шумно, будто ей дышать нечем стало.

— Неужели никто не может его остановить до сих пор? — вмешался Федор, встревоженный казавшимся ему странным разговором. — Если известно, что старик может быть причастен к пропаже людей, почему полиция бездействует?

— А где ж взять доказательства-то? — Баба Алевтина сокрушенно потрясла руками. — Да и были бы, его так просто не возьмешь. Темное войско его защищает.

Федор издал скептическое «Хм». Похоже, относилось это к «темному войску», но он промолчал из уважения к преклонному возрасту Алевтины.

— Однако надо вам поспешить. — Пожилая женщина вдруг направилась в другую комнату и загремела там чем-то. Вернулась через минуту, держа в вытянутых руках висящее до пола мятое платье.

— Вот, это поможет! Глянь, какое!

Лада прикоснулась к плотной ткани цвета топленого молока. Платье на ощупь было похоже на лен, гладкий и прохладный. По краю ворота, на поясе и вокруг обшлагов рукавов шла алая вышивка из славянских символов — знаки, похожие на свастику, восьмиконечные звезды, крестики, птички.

— Это обережное платье моей матери, — пояснила Алевтина, встряхивая наряд. — Полвека в сундуке пролежало. Тебя дожидалось.

— Почему меня? — удивилась Лада.

— А она перед смертью слова мне сказала. Я их тогда и не поняла, а теперь только додумалась. Она ясновидящей была. Светлая, как ты. Мне тоже дар ее достался, но силы такой нет. Вот она мне и говорит: «Завещаю тебе платье обережное, но не для тебя. Тебе от него пользы никакой. Сама не носи. До нужного часа береги. Кто Ладой назовется, ей отдашь. Таков самой богини Лады наказ». Однажды в лесу она мне явилась, богиня Лада. Платье это дала со словами: «Душу божью в мир посылаю. По этому наряду ее и узнаю. Будут люди звать ее, как меня. В ней проснется сила моя». Мать моя удивилась тогда, но платье взяла. Всю жизнь ждала, когда ж встретится ей девушка по имени Лада, но не дождалась. Мне завещала. Для тебя, значит.

Лада потрясенно уставилась на Алевтину, вымолвила после паузы:

— Я?! Нет, баба, не я. Меня по-другому в детстве окрестили. Лидой. Мне мама рассказывала. А крестная, ее подруга из деревни, хотела меня Ладой назвать. Только почему-то батюшка в церкви воспротивился этому имени, не позволил. Сказал, Лидия мне выпало по его церковной книге. Крестная спорить не стала, но меня только Ладой всегда звала. И за ней все стали так меня звать. Только когда я паспорт получала, уже в городе у тети жила, взяла себе имя Лада, потому что привыкла к нему. Имена ведь можно менять при желании, закон позволяет. Так что ошиблась ты, баба. Хоть я и Лада, да, наверное, не та.