Книга Избушка на краю омута, страница 70 – Полина Луговцова

Лада вдруг поняла, что должна бежать, пока хищник ее не видит. Но Федор… Как бросить его здесь? Мысль о детях заставила принять решение. Она подползла к директору и склонилась над ним. Глаза его были закрыты. Дыхания не слышно. Она коснулась губами колючей щеки. Две слезинки сорвались с ресниц, застряв в его щетине. Надо уходить. Пора. Дети в беде. Их надо спасать. Прошло уже так много времени! Она должна спешить! «Старый упырь, жрет и жрет, кровь пьет, мясо жует, кости грызет», — пробормотала она неосознанно, поднялась на ноги и помчалась стрелой между сосновых стволов, едва касаясь земли ногами.

А в это время на остановке рейсового автобуса, расположенной на шоссе близ села Богдановка, начал собираться народ. Автобусы, курсирующие между Седельниково и Омском, ходили по разработанному расписанию и всегда его нарушали, обычно опаздывая, но могли и раньше времени проехать. Поэтому пассажиры приходили заранее. Ведь если опоздать, то следующего рейса придется дожидаться часа три, если вообще не отменят. С послеобеденным рейсом такое часто бывало.

Первой пришла женщина с клетчатой сумкой, из которой торчали пластиковые бутылки с молоком. Хотела присесть на длинную лавочку внутри бетонной коробки, выкрашенной в яркие цвета — голубой и зеленый, но лавочка, к сожалению, была занята. На ней спал, вытянувшись во весь рост и повернувшись лицом к стене, какой-то неопрятного вида мужчина. И еще внутри пахло мочой и перегаром — возможно, от него. Женщина, устало вздохнув, осталась стоять снаружи, прислонившись к стене. Вскоре пришли еще люди, все незнакомые — наверное, из Седельниково. Только она одна была из Даниловки — самой дальней деревеньки, расположенной к северу от этого большого села. Чтобы добраться до остановки, ей пришлось изрядно пройтись пешком, и ноги гудели от усталости. Ведь еще, возможно, и в автобусе придется три часа ехать стоя, если место никто не уступит: этот рейс всегда идет полный, а на первый, утренний, она опоздала. Если бы не этот алкаш-забулдыга, могла бы хоть немного на лавочке посидеть, так нет — разлегся, как барин, будто он тут один!

Женщина вновь заглянула в пустой бетонный павильон — кроме спящего мужика, внутри никого не было. Люди не желали дышать неприятным спертым воздухом и толпились у дороги. Она подошла к лежащему и несильно толкнула в плечо (теперь ведь не одна на остановке, не так страшно). Вдруг нога мужика безвольно сползла с лавки, а голова чуть повернулась, и она увидела его лицо синюшного цвета. Из полуоткрытого рта выбралась зеленая муха и взлетела, громко зажужжав. То был Ленька-электрик из ее деревни, она его узнала.

— Господи, мертвяк! — завопила она, привлекая внимание людей. Те мгновенно хлынули внутрь, заполнив небольшое темное пространство. Кто-то вызвал полицию. Они приехали как раз тогда, когда прибыл рейсовый автобус. Остановка опустела, люди уехали, но женщине пришлось остаться: ведь она сообщила, что знала покойного. Она давала показания, повторяя одно и то же в сотый раз, и следователь очень медленно писал что-то на листе бумаги, прикрепленном к черной папке. Женщине хотелось плакать от того, что все пятнадцать литров молока, надоенных только этим утром и приготовленных для продажи на рынке города, скоро скиснут на такой жаре.