Книга Избушка на краю омута, страница 71 – Полина Луговцова

Старик встретил незваных гостей вполне миролюбиво. Все оказалось не так страшно, как описывал Генка. Да, физиономии деда позавидовали бы изготовители масок для фильмов ужасов, и, окажись старик в Голливуде, он наверняка бы сделал блестящую карьеру актера в жанре «хоррор». Но бывают же некрасивые люди. Что тут такого? Просто из-за отталкивающей внешности местные невзлюбили старика и потому приписали ему связь с нечистой силой. А старик-то, может быть, ни в чем и не виноват. Так размышлял Борис, сидя за столом, уставленным нехитрыми угощениями. Хозяин избушки достал, видно, все лучшее, что у него было: малиновое варенье, мед, соленые грибы и даже вяленое мясо, нарезанное длинными толстыми ломтями, красное, с беловатыми прожилками. Выглядело оно аппетитно. Борис попробовал, но не смог откусить ни кусочка — оно оказалось жестким, как резина, и очень соленым.

— А что это за зверь? — спросил он, разглядывая кусок.

— Сох, — сорвалось с губ старика странное слово.

— Чего? — удивленно переспросила Лера Красавина, глядя на мясо с подозрением. — Такое красное…

— Правильно, привыкла к розовой колбасе с красителями, — вмешался Паша Зубрилов. — А сох — сохатый, значит. То есть лось.

— А-а, — протянула она с облегчением. — Лось. А у меня, кажется, еще в рюкзаке что-то осталось. Бутерброды должны быть. — Она выбралась из-за стола и пошла к куче вещей, сваленных прямо на полу рядом с входной дверью.

Планировка в избе была предельно простой — одна — единственная квадратная комната делилась огромной печью на спальню и кухню. Вешалками в прихожей служили гвозди, вбитые в стену у входа, на них болтались, подцепленные за воротник, какие-то грязные куртки и телогрейки. Обуви на полу не было. Похоже, хозяин никогда не снимал свои огромные кирзовые сапоги. Глядя на него, гости решили тоже не разуваться. Табурет оказался единственным, поэтому старик принес старые ведра и, перевернув их вверх дном, предложил присесть. «Его можно понять, — подумал Борис, ерзая на металлическом круге, края которого неприятно вдавливались в кожу. — Зачем ему еще какая-то мебель, если он живет здесь один?»

Нестерпимо хотелось спать. Но мысль о кладе не давала покоя. Теперь, когда несметные сокровища были где-то совсем близко, Борис сгорал от желания завести об этом разговор, но никак не мог решиться, боясь отпугнуть старика, так обрадовавшегося неожиданно появившемуся внуку. Зря Борис переживал, что тот заподозрит в нем самозванца — оказалось, у старика так худо было с памятью, что он не помнил имени своего внука. И о семье ничего не спрашивал, избавив Бориса от необходимости врать, а потом сгорать от стыда после уличения во лжи. Старик хлопотал вокруг них, подливая в кружки травяной чай из мятого алюминиевого чайника, рассказывал, в какое чудесное место они пришли, какая тут природа и не тронутый цивилизацией воздух. Услышав о воздухе, Лера подавилась скептическим смешком, заглушив его прижатой к губам ладошкой. Похоже, хозяин не чувствовал нестерпимой вони, исходящей от прокисшего озерца, начинавшегося в двух шагах от избушки, — наверное, другого воздуха и не знал.