Книга Избушка на краю омута, страница 77 – Полина Луговцова

— Откуда тебе знать, что жена твоя по лесам плутала да замуж вышла? Ведь она сбежала от тебя? И почему ты решил, что мой отец сюда придет? Он не знает, где я нахожусь, я ему не говорил.

— Порой я вижу то, что для меня незримо. Порой вижу и то, что еще лишь грядет. Это дар Стерегущего. Он щедр и тебя одарит. Будешь силен и здоров, проживешь долго. И вся сокровищница будет твоя! Пока наследнику секрет не передашь, как надоест на этом свете.

— Ну и скажи, зачем тебе сокровища, если ты живешь в старой хибаре и у тебя даже мебели нормальной нет? Кому нужна такая жизнь? — усмехнулся Борис. — Это ж глупо — сидеть на золоте и ничего не тратить!

— Это ты говоришь, пока Стерегущего не узнал. Пора тебе ему поклониться. — Ответ старика прозвучал туманно и встревожил Бориса: о каком еще Стерегущем он все время лопочет? Звучит как-то нехорошо.

— Ну и где он, Стерегущий твой?

— Он в потустороннем мире, но ты можешь его позвать. Возьми мясо в руки, опусти в воду, но не отпускай. И жди.

Борис брезгливо покосился на коричневатый заветренный кусок, по которому ползали полчища мух.

— А сом мне руку не откусит, случайно? — спросил он с опаской.

— Давай, делай, что говорю, — поторопил его старик. — Шибко разговорчив!

Борис пожал плечами и решил, что лучше не спорить. Надо побыстрее сделать все, о чем просит выживший из ума дед, и тогда, может быть, он освободит его друзей. А уж драпать они отсюда будут со скоростью света!

Мясо было тяжелое. Стоя на четвереньках, Борис погрузил его в воду, разогнав зеленую пузырчатую пленку. Интересно, долго ему стоять в такой позе? Не очень-то удобно. Шли минуты, но водная гладь оставалась неподвижной. Старик молчал, вперив взгляд в то место, где рука Бориса исчезала в воде, и как будто дрожал. Неужели боится? Чего? Не мог же он изобразить страх, да и зачем?

Изумрудная пленка закачалась и подернулась рябью: то ли ветер усилился, то ли что-то большое двигалось под водой. Вдали, возле ивовых зарослей, послышался всплеск, следом — еще один, уже ближе. И вот уже весь омут взволновался, волны буграми покатили от центра к берегам, хлынули на траву. Брюки у Бориса намокли. Он хотел отшатнуться, но старик злобно зашипел:

— Стой, как стоишь! Глянь, идет уже. Разозлится и целиком заглотит.

Угроза прозвучала убедительно. Борис вдруг почувствовал себя наживкой, червяком, болтающимся на крючке, вокруг которого кружат голодные зубастые рыбы. Что-то холодное коснулось тыльной стороны руки. Кусок мяса, казалось, ожил, вырвался из крепко сжатых пальцев. Борис в ужасе выдернул руку, едва удержавшись, чтоб не рухнуть в воду. Оттуда на него кто-то смотрел — невидимый, но ощутимый, как и таинственный невидимка в избушке.

— Поклонись ему! — ударил в ухо жаркий шепот старика. — Поклонись ему! Поклонись ему! Поклонись ему! — Одинаковые фразы сыпались из него непрерывно, будто программа в его мозгу дала сбой, «зависла».

Вдруг Борис увидел в мутной воде странную картину. Будто перед ним появилась дорога, уходящая в глубину, а на дороге — фигура матери в зеленом платье. Длинные темные волосы качаются в такт ходьбе, завитки подпрыгивают между лопаток. Она уходит все дальше от него, не оглядываясь, а ему так хочется увидеть ее лицо и улыбку!

— Мама! — закричал Борис отчаянно. — Мама! Мама, вернись!